К далеким голубым горам

Тема

---------------------------------------------

Луис Ламур

(Сэкетты-2)

Глава первая

Мой конь, славная животина, замер неподвижно и поставил уши стрелкой, прислушиваясь; я тоже.

Когда у человека есть враги, невредно ему остерегаться, и я, Барнабас Сэкетт, рожденный в Фенладе — болотном крае — и лишь недавно вернувшийся из-за моря, имел врагов, которых не знал.

Моя черная шляпа с пером и черный плащ таяли в черноте ночи, не образуя на ней силуэта, который могли бы уловить чужие глаза. И когда я ожидал в темноте, прислушиваясь, выдать меня мог лишь блеск отраженного света на обнаженном клинке.

Кто-то был в лесу недалеко от меня, не знаю, зверь, человек ли — а в слухи, будто по здешним лесам бродят дьяволы и демоны, я не особенно верил.

Дьяволы и демоны меня не беспокоили, но повсюду хватало людей с клинками столь же острыми, как и мой, людей с большой дороги, ночных тварей, имевших манеру залечь в засаду и дожидаться любого случайного путника, едущего в одиночку… к своей смерти, если дело сложится по их воле.

Но болота меня неплохо натренировали, ибо мы, ребята из Фенов, приучены знать все, что творится вокруг. Мы там все охотники и рыболовы, а некоторые заодно и контрабандисты, хоть я сам не из таких. Но все мы ходим своими потайными путями, во тьме или при свете, и каждый малейший звук знаем на слух. Да и блуждания по лесам Земли Рэли [1] среди краснокожих индейцев не позволили моим чувствам притупиться.

Кто-то таился во тьме — как и я.

Острие моей шпаги чуть приподнялось в ожидании нападения. Ничего, те, кто дожидаются возможность напасть на меня, — всего лишь люди, из которых может течь кровь, — как и я.

Но из темноты донесся не шум нападения, а голос:

— А-а, ты осторожен, паренек, и мне это нравится в людях. Стой спокойно, Барнабас, я не скрещу с тобой клинка. Я приготовил для тебя слова, а не кровь.

— Ну тогда говори, и будь проклят! Если слов не хватит, то мой клинок — вот он! Так ты, слышу, произнес мое имя?

— Ага, Барнабас, мне знакомо твое имя, и твой стол тоже. Мне приходилось есть разок-другой в твоем домике на болотах, том самом, где тебя не было так много месяцев.

— Так ты делил хлеб и мясо со мной? Кто же ты тогда? Говори, слышишь!

— Скажу-скажу, деваться мне некуда. Они давно уже приготовили лестницу и веревку, им только поймать меня осталось. Тут, как говорится, и за соломинку ухватишься. Да, мне нужна помощь — и разрешение сослужить тебе службу.

— Какую службу?

Как я ни вглядывался в темноту, рассмотреть его не мог, — но тут ухо уловило какие-то знакомые нотки, какой-то звучок, пробудивший память.

— Ох! — внезапно сообразил я. — Уоткинс, Черный Том!

— Ага… — Вот теперь он выбрался из тени. — Черный Том и есть, усталый и голодный.

— Но как же ты меня узнал? Давненько я в последний раз проезжал по этой дороге.

— Мне ли этого не знать? Но не только я один знаю, что ты вернулся… и не только твой друг Уильям, который обрабатывает твою землю. Тебя дожидаются и другие, Барнабас, и потому я здесь, в лесной сырости и темноте, жду с надеждой перехватить тебя, прежде чем ты, ничего не зная, заедешь прямо им в лапы.

— Но кто? Кто ждет?

— Я — в бегах; меня дожидалась виселица, но удалось вырваться на волю, и вот я сидел в таверне неподалеку и раздумывал, что делать, — как вдруг услышал твое имя. О, они говорили потихоньку, но когда столько проживешь на болотах, сколько ты да я… Одним словом, я их услышал. Они устроили засаду, чтоб сцапать тебя за пятки и сунуть в Ньюгейтскую тюрьму.

Он подступил на шаг ближе.

— Да, паренек, у тебя завелись враги.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора