Профессия - смертник

Тема

Симонова Мария

Мария Симонова

Анонс

Иногда полезно поговорить с незнакомцами, особенно если терять в этой жизни уже нечего. Поэтому Степан Ладынин легко воспринял появление на Гоголевском бульваре двух инопланетян, чем бы эта встреча ни была: последней улыбкой судьбы или первой ласточкой маниакально-депрессивного психоза. И если второе определяло Степану единственный путь - карниз крыши и затем несколько секунд восхитительного полета, то в первом случае просматривались некоторые варианты. Что и произошло. Его просто и изящно завербовали в Галактическую Службу Спасения, где для добровольных смертников работы хватало. И платили за нее хорошо. Например... бессмертием.

Глава 1

ПОДАРОК

Каждому известно, что такое депрессия. Если вы - о, счастливчик! - никогда с нею не сталкивались, поинтересуйтесь у любого - всяк, кого ни спроси, сможет описать вам приметы этой унылой хищницы, хоть раз в жизни непременно его глодавшей - да если бы только раз!..

Не прибегая к медицинскому определению депрессии - лаконичному и сухому, отметим лишь, что этому состоянию свойственно разочарование во всем, не исключая себя, любимого, как сказал поэт; "Мне свет не мил, и меркнет дивный образ..." (Подразумевается собственное отражение в зеркале.) Душа-раскольница влачится одиноким путником в подлунной степи, и нет ей в этом мире помощи, нет отрады... Только заунывный волчий вой - переливчатый, голодный - льется из-за ближайшей сопки...

Тоска, дремучая тоска.

У Степана Ладынина, находящегося вовсе не в степи, а бредущего в теплых летних сумерках по Гоголевскому бульвару, все вышеназванные симптомы наличествовали и даже, говоря без преувеличения, в десятикратном размере. Чему и удивляться - хоть Степан был в психическом плане человеком стойким и достаточно маневренным, однако нам, заслуженным ветеранам житейских бурь, известно, что порой в жестокий шторм ломаются даже самые крепкие мачты.

А Степана за последнее время постигла не одна неудача и не две... Эх, да что там считать! Налетевший шквал, ураган, тайфун не просто сокрушил реи и порвал паруса, а просто перевернул Степанову посудину, и она килем кверху погружается в пучину полной, если не сказать хуже - мертвой, безысходности.

Между тем сам Степан, как вы уже, конечно, поняли, был отнюдь не мертв, а живехонек - имея в виду чисто физический аспект, - и этот факт, на первый взгляд, бесспорно, положительный, наполнял его угрюмой, с оттенком удивления досадой: дело в том, что его депрессия перевалила критическую черту и, соответственно непреложным законам, перешла в новую, куда более жестокую стадию, именуемую суицидальным синдромом.

Опустившись на пустую скамью, Степан поглядел на свои руки и удивился их странной белизне, будто бы светящейся в полумраке. Ему захотелось увидеть их исполосованными глубокими крестообразными порезами и густо залитыми кровью. Потом его взгляд привлек троллейбус, проезжавший за оградой, с уже включенными огнями и теплым желтым светом, в салоне, и он пожалел, что сидит здесь, вместо того чтобы стоять там, на дороге, где стальной короб вдарил бы по нему со всего разгона плоской мордой, а потом накатился и перемолол это молочно-белое, пышущее здоровьем тело в... Да-да, прочь брезгливость, довольно чистоплюйства! В кровавое рагу!

Вот такие ужасные помыслы владели вполне с виду спокойным и благополучным молодым человеком, вкушающим вечернюю прохладу на скамеечке в глубине Гоголевского бульвара.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора