Рыжий хвост удачи

Тема

Шалин Анатолий

Шалин Анатолий

1

Летняя ночь. Совсем недавно прошумел дождь. Порывы ветра разогнали клочья туч и в небе засверкали хорошо промытые звезды.

Сежкин шел по влажной траве, по хлюпающему гравию парковой дорожки и, поглядывая на звезды, размышлял о сложностях жизни вообще, и своего существования в частности.

В древности верили, что звезды оказывают влияние на людей. По звездам гадали, предсказывали судьбы, войны, мировые катастрофы.

Сежкин улыбался.

Свою судьбу он знал и без звезд. Не было в этой судьбе ничего примечательного. У других бывали и взлеты, и падения, и стремительные возвышения по служебной лестнице, и неожиданные счастливые повороты, и крупные выигрыши в лотерею... У Сежкина ничего похожего никогда не было и не предвиделось.

Вскоре он вышел из парка, пересек мокрое бетонное шоссе и перед ним возникла темная громада Центра.

До начала его дежурства оставалось пять минут.

В вестибюле Сежкин приветливо поздоровался со старичком вахтером, похвалил теплую погоду, затем впустил пропуск в щель автомата и быстро прошел в машинный зал.

Виктор воспринял появление Сежкина с явным облегчением.

- Наконец-то! - сказал он.- Принимай дежурство, старина. Я исчезаю. У нас все в порядке, правда, БЭВ капризничает, выдает какие-то закорючки на экранах, видимо, сказывается влияние грозы и магнитных бурь, остальные машины работают нормально. Спокойной ночи.

Виктор торопливо пожал Сежкину руку и вышел.

- Торопится, - проворчал Сежкин, - опять спешит. Все куда-то спешат. Один я не спешу. Мне и так хорошо.

И хотя на самом деле Сежкину было далеко не так хорошо, как хотелось бы, ночные дежурства в машинном зале Центра он любил.

Ночью в зале не было людской толчеи, не было бесчисленных вопросов, разговоров и различных пустяковых дел. Он был один, если не считать десятка вычислительных машин, мигающих разноцветными индикаторными лампочками и огнями экранов. Машины Сежкину не мешали, и можно было спокойно несколько часов посидеть в уютном кресле - помечтать, поразмышлять о тайнах мироздания и о себе. Правда, перед этим надо было осмотреть зал и проверить - все ли в порядке. Каждый такой осмотр Сежкин проводил очень тщательно, замечая все мелочи, каждый сбой в работе аппаратуры. Он был опытным техником, любил свою профессию, а к машинам в зале испытывал даже что-то вроде привязанности. И хотя Сежкин прекрасно понимал, что вокруг него всего лишь в тысячи раз усложненные арифмометры, ему казалось, что машины вокруг него живые, наделенные своими характерами, привычками м сознанием. Его бы не удивило, что они машины - по ночам сплетничают о людях, которые с ними работают.

"Вот взять хоть этот БЭВ, - размышлял Сежкин, осматривая экраны и клавиатуру вычислителя. - Электронно-вычислительная машина двадцать девятого поколения. Невероятно сложна. Самая дорогая модель Центра. Один из создателей БЭВов когда-то утверждал, что не удивится, если у машин этой серии появится однажды набор свойств, не запрограммированных конструкторами, своеобразное мировосприятие. Кстати, если это случится, подумал Сежкин, - то интересно, как будет воспринимать БЗВ окружающий мир: только через каналы "Ввод информации" или еще как-то? Возможно, БЭВ уже имеет определенное мнение о каждом человеке, который с ним работает, даже, например, обо мне, Сежкине. Машина со своим мнением - забавно!.."

Сежкин еще раз проверил режим работы БЗВа и, не заметив отклонений, перешел к следующей машине.

Окончив осмотр, он вернулся к своему столику и уселся в кресло. Теперь до утра он был свободен. Можно было помечтать, подремать и даже просто уснуть. Однако ощущения покоя не возникало.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке