Рыжий, Красный и человек опасный

Тема

Сергей Абрамов

Сказка-быль

Глава первая

КЕША И ГЕША

Эта престранная, почти невозможная история началась в субботу, в жаркую июньскую субботу, в первый выходной первого летнего месяца, в первую субботу долгих школьных каникул. Дети в этот день не пошли в школу, а родители – на работу. В этот день не звонили будильники, нахально врываясь в утренние сны. В этот день не стаскивал никто ни с кого одеяла, не совал в руки портфель с учебниками, тетрадями, рогатками и трубочками для стрельбы жёваной бумагой, не гнал на занятия. В этот день ожидались походы в зоопарк, в парк культуры и отдыха, бешеная гонка на виражах «американской горы» и гора мороженого, лучшего в мире мороженого за семь копеек в бумажном стаканчике.

Короче говоря, это был день всеобщего отдыха, и провести его следовало с толком и со вкусом. Иннокентий Сергеевич Лавров знал это совершенно точно, и план субботнего дня был у него продуман досконально – может быть, не считая мелочей, но ведь все мелочи-то не учесть, а серьёзные этапные мероприятия утверждены ещё вчера с Геннадием Николаевичем Седых, с коим мероприятия эти и надлежало претворить в жизнь.

Иннокентий Сергеевич давно проснулся, но ещё лежал под одеялом, делал вид, что спит, ловил последние минуты уединения, когда можно подумать о своём, о наиважнейшем, подумать не торопясь, не урывками – между завтраком и, к примеру, выносом мусорного ведра, – а спокойно.

Но – ах какая досада! – не долго продолжалось спокойствие. В комнату вошла мама и сказала уверенно и властно:

– Кешка, вставай и не валяй дурака! Я же вижу, ты притворяешься…

Конечно, если бы Иннокентию было лет эдак двадцать пять, он вполне мог бы возмутиться насилием над личностью, заявить протест, не послушаться, наконец. Но моральная и экономическая зависимость от родителей не оставляла ему права на протесты и возмущения. Нет, конечно же, он вовсе не смирился, протестовал, бывало, и протестует, даже на бунты решался. Но бунты подавлялись, а последующие экономические и моральные санкции были достаточно неприятны.

Помнится, как-то собрались они с Геннадием в поход, а мать возьми да и скажи:

– Какой ещё поход, когда у тебя гланды!

Интересное кино: гланды у всех, а в поход не идти ему!

Ну, бунт, конечно, восстание, лозунги, требования всякие, а родителям это всё как комар укусил. Более того, отец заявляет грустным голосом:

– А я ещё хотел тебя с собой на рыбалку завтра взять…

Иннокентий заинтересовался, приостановил бунт, спросил у отца:

– А куда?

– Какая теперь тебе разница? – ответил тот. – Ну, на Истринское водохранилище. У дяди Вити там моторка стоит.

– Это здорово, – прозондировал почву Иннокентий, так осторожненько прозондировал.

– Конечно, здорово, – согласился отец, – только теперь для тебя рыбалочка плакала: будешь сидеть дома в наказание за скверный характер и непослушание.

А сам тогда на рыбалку поехал и, заметьте, ничего не привёз, даже окунька дохленького. А насчёт логики – полная слабость. Судите сами: в поход – гланды мешают, а на рыбалку с гландами – милое дело. Иннокентий указал ему на несоответствие, так мать вступилась.

– Сравнил, – говорит, – тоже! Там бы отец за тобой смотрел…

А самой-то и невдомёк, что в тринадцать лет человек может сам за собой посмотреть. Сейчас дети взрослеют значительно быстрее, чем в старые времена. Явление известное, но родители, признавая акселерацию в мировом, так сказать, масштабе, почему-то не замечают её в стенах собственной квартиры. Это, к сожалению, всюду так, не только у Иннокентия. Они с Геннадием обсуждали эту проблему не раз и пришли к выводу, что спорить с родителями бессмысленно: их не убедить.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке