Рыбка Джорджи

Тема

Даль Роальд

Роалд ДАЛЬ

Перевод Ганны Палагуты

Вовсе не желая заниматься саморекламой, я считаю все же, что вправе заявить о себе как о человеке зрелого ума, уравновешенном и интеллигентном.

Я много путешествовал. Прочел все, что полагается.

Умею изъясняться на древнегреческом и латыни. Разбираюсь в науках. Никогда не ввязываюсь в споры по поводу чужих принципов. Написал целый том заметок об эволюции мадригала в пятнадцатом веке. Стоял у смертного одра множества людей и к тому же, смею надеяться, сумел повлиять хотя бы на некоторые души посредством слова, произнесенного с кафедры.

Однако несмотря на все это, должен признаться, что у меня - как бы это выразиться? - никогда в жизни ничего не было с женщинами.

Говоря предельно точно, еще только три недели назад я если и прикасался к какой-нибудь из них, то лишь для того, чтобы помочь подняться по ступенькам или что-либо в этом духе, по необходимости. И даже тогда я старался выбрать такое место для прикосновения, плечо или талию, где кожа была закрыта, так как непосредственный контакт между моей кожей и их был для меня всегда невыносим. Прикосновение кожи к коже, то есть моей кожи к коже женщины, будь то нога, шея, лицо, рука или просто палец, внушало мне такое о,твращение, что я приветствовал дам не иначе, как крепко сцепив руки за спиной во избежание неминуемого рукопожатия.

Я еще больше скажу и признаюсь, что любого рода физической контакт с ними, даже если кожа и не была обнажена, мог основательно пошатнуть мое равновесие.

Если женщина стояла рядом со мной в очереди так, что наши тела соприкасались, или была прижата ко мне на автобусном сиденьи, бедро к бедру и нога к ноге, я начинал пылать, как маков цвет, и по всему темени у меня выступали мелкие капли пота.

Такое состояние вполне естественно для школьника, только начинающего вступать в возраст половой зрелости. В случае с ним это обычный способ матери-природы ставить препоны и удерживать юношу до тех пор, пока он не вырастет настолько, чтобы вести себя как подобает джентльмену. С этим-то все ясно.

Но мне было совершено не ясно, почему, с какой стати я, зрелый мужчина тридцати одного года, продолжал страдать подобными переживаниями. У меня был большой опыт противостояния соблазну и, разумеется, никакой склонности к вульгарным страстям.

Если б я хоть самую малость стыдился собственной внешности, это еще могло бы послужить разгадкой. Но я не стыдился. Напротив, по моему собственному мнению, судьба в этом смысле обошлась со мной довольно милостиво. Мой рост без обуви составлял ровно пять с половиной футов, а плечи, хотя и несколько покатые, гармонично соотносились с моей небольшой, правильно сложенной фигурой. (Лично мне всегда казалось, что легкая покатость плечей придает благородный и тонкий эстетический шарм мужчине не самого великанского роста, как по-вашему?) У меня были правильные черты лица, в прекрасном состоянии зубы (разве что чуть-чуть выступающие на верхней челюсти), а волосы, необычайно яркой рыжизны, плотной шевелюрой облегали голову. Видит Бог, я встречал мужчин, которые по сравнению со мной были вылитыми обезьянами, а между тем демонстрировали поразительный апломб в отношениях с прекрасным полом. И ах! Как я им завидовал! Как я хотел быть похожим на них - способным участвовать в тех приятных, легких ритуалах общения, которые я постоянно наблюдал между мужчинами и женщинами: пожатия ладоней, поцелуи в щеку, переплетения рук, безмолвная игра ног под ресторанным столиком и, более всего, полное, откровенно-страстное объятие двоих, танцующих на площадке.

Но такие вещи были не для меня.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке