Истины на камне

Тема

Емельянов Геннадий

ГЕННАДИЙ ЕМЕЛЬЯНОВ

Фантастическая повесть

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Толчок. Совсем легкий толчок. Спустя мгновение я увидел корабль - почти круглый и раскрашенный полосами, моя гондола скатилась с него, будто капля росы с арбуза.

На корабле зажигались и гасли рубиновые сигнальные огни - экипаж прощался со мной, потому что я отключил связь: не хотел слышать банальных напутствий. Приборы на пульте показывали: полет начался нормально. Корабль же сейчас рванет дальше, его путь - до самого предела галактики. Дождусь ли я своих, придут ли они за мной? Это пока меня не волновало. Я всем чужой, у меня нет прочных привязанностей, и потому, когда выяснилось, что Седьмая планета в системе, мимо которой лежал наш курс, пожалуй, обитаема, капитан молча и пристально посмотрел на меня. Я лишь пожал плечами. Тогда капитан сказал:

- Готовься, Ло.

- Есть!

Моя гондола висит среди звезд, будто среди искр костра, поднятых ветром. Я ощущаю вдруг необыкновенную душевную легкость. Мой час пробил. Да здравствует тишина! Вот теперь можно и включить связь.

... - Ты слышишь нас, Ло? Это спрашивает капитан. Голос его с хрипотцой раздраженный.

- Слышу, кэп.

- Почему отключился?

- Автомат подвел, кэп,

Капитан мне не верит и некоторое время тяжело дышит.

- Мы за тобой придем, Ло.

- Не сомневаюсь.

- Примерно через пять лет.

- Буду ждать.

Снова тяжелое дыхание: капитан мне не верит. Моя гондола вполне автономна, ее возможности разнообразны - я могу сесть на планету, могу и подняться в космос.

- Мы надеемся, что ты выполнишь научную программу.

- Я справлюсь, капитан.

- Прощай, Ло.

- Прощайте, люди! Пусть вам сопутствует удача.

- Спасибо.

Я снова отключил передатчик. Они не услышат моей песни. Моя песня славит Приключение.

2

Сел я на Седьмую без осложнений. Сел глухой ночью и спал с непроходящим ощущением близкого счастья. Во сне я видел, будто иду по траве и за спиной у меня остается черная дорожка. Больше сон ничего не рисовал, я лишь чувствовал, что иду на восход и скоро впереди станет подниматься солнце. Как только на лицо мне упадут первые лучи утра, в роще позади запоют птицы. Трава жесткая, мокрая, она обжигает ноги, но я спешу навстречу ярому восходу, я весел, и дух мой широк.

Гондола, экспедиционный автомат, опустилась на берегу ручья, у пляжика, окруженного джунглями. Я прижался лбом к экрану и увидел въяве восход на Седьмой. Солнце синеватого цвета всплывало толчками, и листья деревьев, толстые, пупырчатые, поворачивались, словно паруса, к мерклой звезде. Джунгли неприютно молчали, Вода в ручье блестела, как срез свинца. Я надел легкий скафандр и велел киберам открыть шлюз. Главный Мозг повиновался, но предупредил;

- Далеко не забираться. - Посижу вон на бережке, там славно...

- Приступаю к исследованиям, - сказал автомат.

- Что ж, приступай...

У самой воды песок был темен, выше резко выделялась розовая полоса, потом рдяная, дальше - серая, на взгорке же пышно, как снег, лежал ослепительно белый песок, от него шло сияние - отражение зари. Я сел и поглядел в ручей. На течении, помахивая Хвостом, стояла рыбка, горбатая, со старушечьим лицом и напряженно выпученными глазами.

- Живем? - спросил я. - Обитаем?

Рыбка подгреблась ближе, уставилась на меня с выражением скорби и тут же исчезла. В воде промелькнула большая тень, от взмутненного дна поднялись дымки, и вода поверху прострочилась пузырьками. Пусто. Никого и ничего, зато по песку, увязая тонкими лапками, кондыляло существо непонятного назначения и величиной с палец.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке