Предрассветная драма или тихий скрип под мостом

Тема

Вольф Владимир

В. Вольф

(Винница)

Луна, похожая на бедного Йорика, холодно мерцала сквозь рыхлую пятерню одинокой тучки, недвижно застывшей над сонным городом. Через центр змеилась ленивая речка, сутуло перехваченная тремя мостами, к одному из которых спешил Ч. П. Тусовкин, отмеченный усталостью и абсолютным равнодушием ко всему окружающему. Лимонный сок фонарей дышал свежестью и гнал Тусовкина в постель - досматривать оставшиеся перед работой сны. На острых плечах болталась сумка, выпотрошенная двухдневным путешествием, в ушах все еще стоял лязг вагонов, стон вокзальных объявлений и негромкие вопросы таксистов-любителей: "Вам куда?". Осиротевшего рубля оказалось недостаточно и поэтому домой Тусовкин возвращался пешком. В предрассветной тишине шелестели хозрасчетные экипажи, аварийного цвета дворники пылили метлой, и звуки эти мягким, прибойным шорохом растекались в колодцы дворов и желоба переулков. Тем временем Тусовкин вышел на площадь перед средним мостом, далее переходящим в главную улицу города. Поежился и осмотрелся.

На краю площади одиноко высился неподвижный гражданин. Проходя мимо, Тусовкин скучно отметил его серый плащ, основательную фигуру, папку в левой руке, но, миновав проезжую часть, остановился, заинтересовавшись одной деталью.

Глаза гражданина, обрамленные гранитными разводами лица, были устремлены к светофору. Светофор пылал запретом.

Известно - для пешеходов оранжевой визы не существует. Этот цвет господствует ночью, сигналя лишь для автострадных одиночек. На лучшую же половину человечества дорога смотрит зелеными глазами. Но, в предрассветную пору, в этом месте горел именно красный цвет. А напротив стоял пешеход.

Тусовкин поинтересовался с противоположного тротуара:

- Извините, вы ждете кого-нибудь? В свои 21 он отнюдь не считал любопытство пороком.

Глаза дрогнули, но от светофора не отстранились,

- Да, - услышал Тусовкин хорошо поставленный баритон.

- И как долго?

- В пределах часа, - неуверенно прозвучало с другого берега. Было в этой фигуре что-то от волка, споткнувшегося о флажки. Догадка чесалась на языке, но Тусовкин решил быть объективным до конца.

- Наверное, машина сломалась?

- Откуда вы знаете? - удивился баритон.

- Ну, если ждете, а он опаздывает, да еще на тачке, то - как пить дать, накрылось чего-нибудь.

- Кто-"опаздывает"? - еще больше удивился гражданин, оставаясь монументально-недвижимым.

- Слушайте, путник, я не знаю, чего вы здесь ждете: друга, жену, шофера, денщика... - звук собственного голоса окончательно выветрил сонливость из Тусовкина и это его слегка разозлило. - Иду, вижу - стоит человек. Может, у него паралич? Столбняк? Помощь нужна?

Плитки губ незнакомца раздвинулись шире, и Тусовкин услышал то, о чем догадывался с самого начала:

- Чем же вы мне поможете? Ведь красный свет горит. Жду, когда погаснет...

Тусовкин рассмеялся:

- Я-то ведь - перешел? Вот он я - через дорогу. Живой. Заснули, наверное?

Взгляд наконец отлепился от сигнального ящика.

- Действительно, перешли... Как вы умудрились? Неужели я упустил момент?

Тусовкин на всякий случай тряхнул головой. Увы - все оставалось на своих местах.

- Нет, вы ничего не упустили, - и Тусовкин раздельно добавил: - Просто я взял и перешел.

- На красный?

- Краснее не бывает!

Монолит обрел подобие задумчивости. Вздохнул:

- Но ведь этого делать нельзя. Собьют!

- Кто вас собирается сбивать? - Тусовкин обвел рукой окрестности. Зенитчики?

- Так нельзя рассуждать, молодой человек, - надменно полилось из монолита. - Существуют правила, инструкции...

- Правила? Понятно.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке