Он назвал ее удивлением

Тема

Потапов Виктор

Виктор Потапов

Как космический заяц, мой корабль чертил зигзаги - от звезды к звезде, от звезды к звезде. А по пятам, не отрывая носа от следа, упорно гнался все тот же серый волк, мой вечный спутник - одиночество. И было еще неизвестно: загонит ли он меня совсем и, подняв окровавленную морду над добычей, торжествующе зарычит, или я все-таки убегу?

Алмазными подвесками сверкали на черном бархате космоса звезды, без устали подмигивали, кокетливо щурились, зазывая таких бродяг, как я, но всегда оказывалось, что, кроме всесжигающего огня и ледяных унылых пустынь, у них ничего нет за душой.

Эти грубые характеры были не по мне. Я желал найти мир, где между льдом и пламенем существовали бы нежные переходы: зелень травы, щебет птиц, запах жизни. Где бы стояли тихие старинные города с укутанными тенью деревьев улицами, где бы журчали, струясь в кайме древних плит и искрясь темной зеленью на солнце, прохладные воды каналов. И еще я бы хотел, чтобы там жили добрые люди. Хотя мне было бы достаточно и одного... вернее, одной... Единственной!.. Но как трудно найти ее теперь, когда мир людей расширился почти до сотни обитаемых звезд. Кто подскажет мне, возле какой из них кружится та планета, на которой живет она?

Скитанья в поисках любви... Смешно и старомодно... Но чем благополучнее становится жизнь, тем больше мечтательности появляется в глазах людей, тем острее ощущается недостаток и потребность в том, что составляет главную часть человеческого счастья, в том, чтобы каждый мог воскликнуть: "Одна судьба у наших двух сердец: замрет мое - и твоему конец!"

А звезды прикидывались аквамаринами, платиной и золотом, жидким огнем, рыжим пламенем, но я им не верил.

Я сидел на закраине шлюзового отсека, свесив босые ноги наружу, и болтал ими в воздухе, стремясь зацепить пяткой или пальцами ершистую щетку травы, и смотрел по сторонам, морща нос от щекотки и щурясь от яркого солнца.

Я вспомнил прочитанные в детстве старинные романы, пейзажи далеких планет - бездонные фиолетовые небеса, лиловые сумерки, тревожные запахи чужого мира - всегда таинственные, предостерегающие и манящие. А моя наперекор человеческому воображению была обыкновенной и доброй: голубой и зеленой. На цветах, вздрагивая крыльями, сидели разноцветные бабочки, и ветер не гнал навстречу таинственных звуков и резких дурманящих ароматов. Он приносил и пригоршнями кидал в лицо нечто более удивительное и влекущее: жужжание, стрекотанье, чертовски загадочный запах травы и дыхание земли.

По привычке я протянул руку к правому запястью, чтобы нажать нужную кнопку на браслете управления и вызвать вездеход-разведчик, но передумал. Мне было жаль топтать расстилавшийся вокруг бескрайний луг гусеницами машины; хотелось идти пешком сколько могу, чтобы устать, надышаться чистым воздухом, измазать рубашку травяной зеленью, по-волчьи проголодаться и крепко заснуть. Просто идти и смотреть. Все астронавты любят смотреть, иначе они бы не были астронавтами.

Странно, но, усыпив обычную осторожность, этот мир сразу расположил меня к себе, показался мне безопасным и живым, мы словно стояли напротив и дружелюбно разглядывали друг друга, и он гостеприимно приглашал войти в него. Прокладывался в мои мысли и сердце зелеными лесами, в которых созревают плоды на вечерней заре, голубыми каплями озер, лохматыми макушками холмов и отмелями широкой прозрачной реки.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке