Кашемировое пальто

Тема

Костин Андрей

Андрей Костин

Бабушку Аню знал весь двор. Да что там двор! В тысяча девятьсот дремучем году она, тогда совсем маленькая девочка, вручала праздничный букет самому Отцу Народов. И с тех пор фотография сего счастливого момента красовалась на стене комнаты в старом московском доме поблизости от Патриарших прудов. Красовалась так долго, что если ее снять, можно увидеть, какого цвета обои были прежде. А были они абрикосовые, с изящным рисунком в виде античных ваз. Поверьте, я сам не раз отодвигал эту фотографию, насколько позволяла веревочка, на которой она держалась, и ощущал ностальгию по прошлому. В те далекие времена такие обои полагались, наверное, только членам правительства. Зато теперь, нате вам, шелкография в каждой забегаловке.

Но рассказ не об этом.

...Бабушка Аня вышла из дома во втором часу ночи. В опустевшей после ее ухода комнате важно звякнули старинные напольные часы, о чем-то вздохнул пружинами старый полосатый диван, и в конце коридора утробно заурчал скандалист унитаз.

Впрочем, и сантехническим подробностям здесь не место. Наш рассказ о любви. Наш - в том смысле, что баба Аня рассказала эту историю мне, своему соседу по коммунальной квартире, спустя несколько месяцев, когда уже отцвела сирень, влюбленные пары устали целоваться, а я приехал из командировки.

Итак, возвращаемся к событиям той ночи. Бабаня вышла на "промысел" под покровом темноты: днем она стеснялась собирать пустые бутылки. Конечно, тут вам не спальные районы, где стеклянная тара под ногами валяется в конце трудового рабочего дня, только собирай. Но и в центре можно рассчитывать на кое-какую прибавку к скудной пенсии.

В ту ночь бабушке Ане не везло. То ли погода промозглая, такая промозглая, что бывает только ранней весной, и тогда мужики пива не пьют. То ли конкурент по прозвищу Флакон успел все раньше нее собрать. "Отвратительный этот Флакон, - сказала как-то мне баба Аня, продувая "Camel" на манер папиросы. - Ему на лесоповале бы вкалывать, он же вместо этого здесь паскудничает. А родители его, говорят, приличными людьми были..."

Потусовавшись возле метро, у театра Сатиры и в близлежащих двориках, Аннушка двинулась дальше, и ноги как-то сами собой привели ее к Патриаршим прудам. Хотя было холодно и сыро, но тут вполне могли побывать мужчины, чья жажда пересилит любую непогоду. Опять же - скамеечки поставлены. Сидеть лицом к пруду и пить пиво - что может быть лучше для настоящего мужчины?

Аннушка искала настоящего мужчину всю свою долгую жизнь, да так и не нашла. Первым ее ухажером был сын дипломата. Высокий такой, бледный и худой.

- Нет, - поправила себя бабулька, оглядывая проницательным взором крайнюю скамейку на аллее, - первым был не он.

Пустых бутылок на скамейке, а также возле нее не было. Увы...

Первым был художник Женя. Тоже, кстати, из очень приличной семьи. Опять же у папы-профессора была "Волга" с оленем на капоте, а у сына - доверенность на эту "Волгу"... Но как назло, художник продал папину "Волгу", был квалифицирован как спекулянт и посажен. Не повезло. Жене не повезло, а Аннушке тем более. И с сыном дипломата получилось не очень. Он женился на дочке другого дипломата. Такие дела.

Вторая скамейка тоже не принесла материального удовлетворения. Только пару алюминиевых банок из-под джин-тоника.

На третьей скамейке кто-то сидел.

Баба Аня обошла скамейку с одной стороны, потом с другой. Человек не шевелился.

Любой другой, хотя бы тот же Флакон, миновал бы незнакомца стороной, и уж наверняка бы с ним не заговорил. Зачем искать приключений? Пустая бутылка того не стоит! Но Аннушка не так воспитана.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке