Они заплатили кровью

Тема

Баркер Клайв

Клайв БАРКЕР

Локки поднял глаза на деревья. Ветер шумел в их тяжелых ветвях, как река в половодье. Еще одно воплощение, одно из многих. Когда он впервые попал в джунгли, то был поражен бесконечным разнообразием зверей и растений в их извечном круговороте жизни. Но это буйство природы было обманчиво, джунгли лишь прикидывались райским садом. Там, где праздный путешественник лишь восторгался сияющим великолепием, Локки замечал тайный сговор в действии, когда каждая вещь видится не такой, как есть. В деревьях и реке, в цветке и птице, в крылышке мотылька и глазу обезьяны, на спине у ящерицы и в солнечном свете на камне, - все а головокружительной смене воплощений, как в зеркальной комнате, где ощущения становятся неверными, и, наконец, самый рассудок гибнет. "Ну, что, - мысли путались в его пьяной голове, когда они стояли возле могилы Черрика, - смотри, как мы тоже играем в эту игру. Мы живы, но играем мертвых лучше, чем сами мертвые".

Тело давно превратилось в гнилой кусок, когда они засунули его в мешок и понесли хоронить на заброшенный участок за домом Тетельмана. Там уже было с полдюжины других могил. Все европейцы, судя по именам, грубо выжженным на крестах, умершие от укусов змей, от жары и непомерных амбиций.

Тетельман попытался было произнести молитву на испанском, но его голос потонул в шуме деревьев и в криках птиц, спешащих к своим гнездам до наступления темноты.

Так и не окончив молитву, они вернулись в прохладу дома; там сидел Стампф и, тупо уставившись на темнеющее пятно на полу, пил бренди.

Снаружи двое нанятых Тетельманом индейцев засыпали рыхлой тропической землей мешок с Черриком, торопясь закончить работу и убраться до темноты. Локки выглянул из окна. Могильщики работали молча; засыпав неглубокую яму, они начали утрамбовывать землю своими жесткими, как подошва, ступнями. Их притоптывания вдруг приобрели определенный ритм; Локки показалось, что они просто в стельку пьяны. Он знал немногих индейцев, которые не напивались бы как скоты. И вот эти, шатаясь, устроил танцы на могиле Черрика.

- Локки?

Локки проснулся. В темноте светился кончик сигареты. Когда курильщик затянулся, вспыхнувший огонек высветил из ночной тьмы изможденное лицо Стампфа.

- Ты не спишь, Локки?

- Что тебе нужно?

- Я не могу уснуть, - сказало лицо. - Я все думал. Послезавтра из Сантарема прилетит транспортный самолет. Мы могли бы быть там через несколько часов, подальше от всего этого.

- Конечно.

- Я имею в виду, навсегда, - сказал Стампф.

- Навсегда?

Стампф прикурил новую сигарету от старой:

- Я не верю в проклятия, не думай.

- При чем здесь проклятия?

- Но ты же видел тело Черрика, что с ним случилось...

- Это просто болезнь, - сказал Локки. - Как это ока называется, когда кровь неправильно свертывается?

- Гемофилия, - ответил Стампф. - Он не страдал гемофилией, и мы оба об этом знаем. Я видел не раз, как он резался и царапался, и у него заживало не хуже нашего.

Локки прихлопнул москита на своей груди и растер его пальцами.

- Отлично. Так от чего же он тогда умер?

- Ты лучше меня видел его раны, но, мне кажется его кожа просто расползалась от малейшего прикосновения.

Локки кивнул:

- Да, похоже на то.

- Может, он чем-нибудь заразился от индейцев?

Локки задумался:

- Я не коснулся ни одного из них.

- И я тоже. А он коснулся, помнишь?

Локки помнил. Такие картины нелегко забыть, как ни старайся.

- Боже, - простонал он, - что за идиотизм.

- Я отправляюсь в Сантарем. Не хочу, чтобы они пришли за мной.

- Они не придут.

- Откуда ты знаешь? Мы вляпались по уши. Мы могли бы подкупить их, или согнать с земли как-нибудь по-другому.

- Сомневаюсь.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке