Пир попрошаек (Лаям Ренфорд - 3)

Тема

Худ Даниел

Худ Дэниел

Пир попрошаек

(Лайам Ренфорд - 3)

1

Лайам проснулся в прекраснейшем настроении.

Он спал на диванчике - в библиотеке - и, открыв глаза, по несколько приглушенному свету, идущему сверху, понял, что стекла потолочного купола завалены снегом. Снег, выпадавший в начале череды празднеств, известных южанам как пиры побирушек, сулил удачу. Правда, так считали на родине Лайама - в Мидланде. Впрочем, там и праздники эти назывались иначе гулянками дуралеев. А для местных жителей - обитателей южного портового городка - никакой снег, возможно, ничего и не означал.

Лайам сонно улыбнулся, перевернулся на спину, сладко потянулся и принялся рассматривать купол. За ночь стекла его и впрямь покрыла пороша, и неба не было видно. Но солнечный свет все равно пробивался сквозь этот покров - и довольная улыбка на лице пробуждающегося сделалась еще шире.

"Доброе утро, мастер. Грантайре уже проснулась".

Эти две сторонние мысли влетели в его приятные размышления, словно пара булыжников в кучу пуха и перьев. Лайам, привстав на локтях, ошалело взглянул в сторону двери. Дракончик, замерший там, размером не превосходил небольшую собаку. Однако умением портить с утра настроение людям он явно превосходил многих домашних животных, а имя вчерашней незваной гостьи и вовсе повергло Лайама в тоску.

- Н-да... доброе... привет, Фануил,- промямлил Лайам, нарушая свое обещание не говорить без надобности с дракончиком вслух, но, прежде чем уродец успел возмутиться, сформировал в мозгу новую фразу и вытолкнул ее за пределы сознания. "Чем она занята?" "Гуляет по берегу". "Далеко?"

"Не так чтобы очень",- ответствовал Фануил, усаживаясь на задние лапы. Он деловито расправил кожистые крылья и вновь аккуратно сложил их.

"А нас она может услышать?" "Мы ведь не разговариваем". "Ты знаешь, что я имею в виду!" - обозлился Лайам. Временами твердолобость уродца очень его раздражала.

"Я уже говорил, мастер, что наши мысленные беседы недоступны другим,невозмутимо отозвался дракончик. - Она, конечно, понимает, что мы общаемся, однако прочесть наши мысли ей не под силу".

С тягостным вздохом, переходящим в стон, Лайам вновь повалился на ложе и, натянув до бровей одеяло, принялся размышлять.

Эта особа постучалась к нему довольно поздненько. Поначалу, увидев ее сквозь стеклянную стену прихожей, он решил было, что это какая-нибудь знатная путница, заблудившаяся в дороге и растерявшая всех своих слуг. Нечего удивляться, что внимание бедняжки, попавшей в беду, привлекли яркие окна дома, одиноко стоящего на морском берегу. Еще он заметил, что путница весьма миловидна, несмотря на багровые от холода щеки и изрядно растрепанную прическу.

Образ милого и трогательного в своей беспомощности существа улетучился очень быстро. Поздняя гостья бесцеремонно ввалилась в гостиную и, передернувшись всем телом, бросила на пол тяжелую дорожную сумку.

- О боги, ну там и холодина! - заявила она, затем расстегнула пряжку отороченного мехом плаща. Плащ упал, и путница осталась в одном легком платье - достаточно скромном, если говорить о его покрое, и недостаточно скромном, если говорить о длине. Ножки незнакомки, во всяком случае, оно ничуть не скрывало, однако гостья вовсе тем не смущалась. - Но в доме Танаквиля в любую погоду - жара. Тут уж не прогадаешь...

Незнакомка прошла в глубь гостиной, потирая шею руками и принюхиваясь, словно эта жара имела какой-то особенный запах.

- Или мне стоило сказать - в вашем доме? Вы ведь Лайам Ренфорд? Так?

- Да, - только и смог выдавить из себя Лайам. Он был шокирован самоуверенными манерами гостьи.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке