Путями космопроходцев

Тема

Балабуха Андрей

Андрей Балабуха

- Пошли на третий, - сказал Баркан. Он имел в виду третий виток облета. Поскольку он ни к кому в отдельности не обращался, ответа не последовало. Впрочем, ответа Баркан и не ждал. Он слегка ослабил ремни, но оборачиваться не стал: чем заняты остальные четверо, было ясно и без того. Баркан отчетливо представил их себе. Штурман Бурдо, работа которого уже практически кончилась, сидит сейчас с закрытыми глазами и мечтает. О чем? Трудно сказать. Но одно можно утверждать с точностью - мысли его не там, внизу, а на Земле, в Академии Космонавигации. Он, наверное, больше всех думает о возвращении. Оно и понятно - годы дают себя знать. И Баркану понять это гораздо легче остальных: он и сам не намного моложе... А юная троица, пожалуй и после трех месяцев полета все остается внове, мужественно вперила взгляды в экраны и ждет посадки. Сейчас они чувствуют себя героями-космопроходцами. В конечном счете именно они ведь добились организации этого перелета. Неразлучная тройка - Банах, Белин, Беляков: бортинженер, врач и связист.

- Аварийная связь? - спросил Баркан.

- Есть, шеф-пилот! - До чего же Уолт любит уставное обращение, просто диву даешься! Впрочем, играть, так по всем правилам.

- Посадка через пятнадцать минут. Проверить крепления Беляков салон. Белин - кубрик.

Баркан услышал, как что-то звонко клацнуло, - наверное, магнитная подкова о комингс "Да, - подумал Баркан - Невесомость. Одно дело сутки на орбитальном тренажере, а другое - три месяца полета. Всю душу вымотало. И эти магнитные подковы. Идешь как по болоту - ногу поставил, а потом приходится вытягивать. Нет, все-таки мы многого недооценили на Земле..."

- Инженер, - спросил Баркан, - как твои пластыри, инженер?

Банах, как всегда, ответил не сразу.

- Пластыри... Что пластыри? Выдержат пластыри.

"И это тоже, - подумал Баркан. - Пластыри. Хорошо, хоть они не подвели. Не то, что противометеоритная автоматика. Пять дырок. Должно быть, снаружи выглядит впечатляюще - термоброня аварийных пластырей придает кораблю вид этакого заслуженного ветерана, которому пора на отдых".

- Порядок, шеф-пилот. Крепления проверены.

- Хорошо.

- В салоне порядок.

- Хорошо. По местам!

Теперь только посадка. Вроде бы все должно быть хорошо. И все-таки... А все-таки главное, конечно, не это: мелочи, мелочи... Самое страшное - мелочи. Бытовые Удобства. Похлебка из хлореллы. Тьфу! Горячая ванна и ионный душ - вот чего нам больше всего не хватало. Кто бы мог подумать, что нас заест быт? Вернее, отсутствие оного...

Пора!

Теперь только бы не уйти с луча. Держать его в кресте. Вот так. Ну и рысклив же ты, дружок...

Сейчас Баркан был как бы мозгом, пересаженным в чужое и потому еще непослушное тело, которое надо было заставить подчиняться, потому что от этого зависело все - вплоть до самой жизни. И тело подчинилось, неохотно, трудно, но подчинилось.

И вдруг корабль словно уткнулся в какую-то тугую, вязкую стену. Двигатели продолжали изрыгать пламя, корпус дрожал и стонал, не в силах сдвинуться с места. Амортизаторы противоперегрузочных кресел просели до упора.

- Инженер! - крикнул Баркан. Банах кивнул. И сразу же наступила удивительная тишина. И - легкость.

Баркан тыльной стороной ладони провел по лицу.

- Все, - выдохнул он. - Конец...

* * *

Внешне здание музея истории Плутона напоминало первые города планеты: ауропластовый купол, золотисто поблескивающий в лучах искусственного солнца. Купол этот вздымался над широко раскинувшимся парком - елями, лиственницами, пихтами и сибирскими кедрачами, лучше всех прижившимися в новом мире.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке