Смерть Петра Скавлукова

Тема

Анатолий Приставкин

Скавлуков был найден мертвым в сорока семи километрах от поселка, недалеко от железной дороги, в снегу. Как писала экспертиза, смерть наступила в результате действия холода на организм, подверженный до того алкогольным напиткам.

Из отдела кадров дали телеграмму на родину, в город Чайковский, отцу погибшего, а домоуправу Дьяченко было приказано съездить и привезти тело.

В тот же день он прибыл на «мазике» с порванными железными бортами. Подписав какую-то бумагу на полустанке, принял тело, погрузил в кузов, куда перед тем навалил мерзлой хвои.

Но всё равно дорОгой, когда машину сильно подбрасывало, домоуправ слышал, как тело глухо, будто камень, стучало о дно.

«Не побилось бы шибко», — думал он и смотрел на шофера. Тот придерживал машину, но потом забывался и начинал гнать снова.

Домоуправом Дьяченко стал недавно, а до того почти двенадцать лет работал взрывником, с той поры, как строил еще в заключении ветку от Тайшета на Лену. Но взрывных работ на трассе почти не было, и он стал домоуправом. Предложили, и согласился. На время, конечно.

Теперь он поглядывал на дорогу и всё беспокоился о том, чтобы у трупа, не дай бог, не откололась рука или не повредилось лицо…

«Нашел приключение на свою голову», — подумал он про Скавлукова и стал вспоминать, встречал ли прежде его в поселке… Может быть, и встречал, конечно, но совсем не запомнил. Обыкновенная внешность, стандартная, как говорится, и щеки, и глаза, и сапоги гармошкой…

Может, это он был, когда трое молодцов выламывали дверь в клубе из-за того, что их не пустили на танцы. А может…

Дьяченко повел желтым белком по снежной, утомительной для глаз дороге и стал уже подумывать о том, как надо оформить клуб, повесить портрет и набросать хвои в день похорон.

Похороны будут честь по чести, с небольшим оркестром (по пятерке на каждого), потому что смерть в поселке исключительная редкость, а тут еще ЧП, и начальству оно как серпом под колено… И больно и не вовремя. Всю организацию похорон свалят на Дьяченко, а у него своих дел под завязку. Вот хотя бы третье общежитие, там в кранах замерзла вода… Дьяченко закрыл глаза и сразу словно отгородился от всех неминуемых в его мелочной и занудливой профессии дел: от Скавлукова, клуба, начальства и кранов с замерзшей водой.

Во сне он успел зарядить и взорвать четыре шпура, а пятый остался невзорванным, они подъезжали к поселку.

В тот день Скавлуков обварил себе руку. Бригада разрывала насыпь и заменяла бракованные кольца (двенадцать миллиметров арматуры вместо пятнадцати), а Скавлукову было поручено плавить на костре битум. Для заливки труб. Во время одной из подносок он нечаянно плеснул расплавленный битум на руку.

Обожженную кожу вместе с приварившимся теперь битумом в медпункте отделили пинцетом, обнажив в четверти руки красное мясо. После наложили повязку и дали на семь дней бюллетень. А в бригаде сказали: «Везет же человеку, отоспится теперь».

И Скавлуков уехал на попутке в поселок.

Это был совсем не тот поселок, который Скавлуков знал по выходным дням. Тогда он кишел кишмя народом, а в общежитии от радиолы и хлопающих дверей начинали болеть уши. А весь твой день заведомо, тебя не спросясь, распланировали твои дружки. Сон до десяти утра, завтрак в столовой с поллитрой под столом, легкая прогулка по центральной улице, которую они про себя звали «первой Брянской», с заходом в женское общежитие, так сказать, разведка перед боем. После — обед, опять сон, сладкий, дремотный, без обязывающего срока, почти до ужина.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке