Слуга царю

Тема

Ерпылев Андрей

Андрей Ерпылев

Иные миры... Они, как паутинки по осени, пронизывают пространство и время, пугающе манят в неизведанное, предсказывают будущее и открывают потайные двери в прошлое. Нет ничего увлекательнее и драматичнее путешествий в иные миры, особенно если тебя зовут Александр Бежецкий и ты за свою сравнительно недолгую жизнь побывал и майором-десантником, и жандармским ротмистром, и даже монархом.

Когда позади смерть, а впереди воскрешение из мертвых - выбора нет, особенно если помнить, что миров много, а Отечество едино - твоя Россия. Так послужим царю и Отечеству!

Светило, катясь в своей извечной колеснице над поверхностью небольшой голубой планеты где-то на периферии Галактики (ее обитателям всегда казалось, что это именно так, а вовсе не наоборот, поэтому не будем отступать от избитого штампа), как раз пересекало самый крупный материк, занимающий большую часть ее северного полушария.

Отражаясь в морях, озерах и реках, освещая обширные равнины и густые леса, переваливая через горные хребты и заглядывая в долины, оно неутомимо продолжало свой бег, даря радость миллионам населявших эту землю людей, встающих вместе с ним и ложащихся спать после его захода...

Если бы границы между странами существовали не в виде условных линий, отмеченных кое-где полосатыми столбами и вспаханными с разной степенью тщательности контрольно-следовыми полосами, а были прочерчены разноцветными линиями, как на географических картах, мы бы поняли, что сейчас оно находится в зените над самым величайшим государством этого мира (и по размеру и по значимости) - Российской империей, вернее, прямо над серединой ее обширной азиатской части.

Да, к слову сказать, в этом мире солнце никогда над Империей и не заходило...

1

Вертолет качнуло, Александр очнулся от дремы (по неистребимой десантной привычке он умудрялся спать всегда, когда предоставлялся случай, даже несмотря на рев двигателя), поглядел на наручные часы, потянулся так, что хрустнули суставы, повертел шеей, морщась от боли в затекших мышцах, и прижался лбом к прохладному стеклу иллюминатора.

Картина за бортом, несмотря на пролетевшие два часа, почти не изменилась: все та же неопрятная рыжая щетинистая шкура, которую и здесь некоторые неисправимые романтики называют "зеленым морем". Как там в песенке? Забывшись, Бежецкий промурлыкал под нос:

- Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги...

- Что вы сказали? - стараясь пересилить шум двигателя, проорал ему на ухо профессор Кирстенгартен, сидевший рядом.

- Ничего! - тоже наклонившись к нему, прокричал в ответ Александр. Восторгаюсь красотами природы!

- О да, да! Таежная красота. - это ошень, ошень прекрасно! Вундербар! пробубнил землисто-бледный немец, всю дорогу тщетно боровшийся с морской, вернее воздушной, болезнью и регулярно, сверяясь с огромным карманным брегетом, явно антикварным, глотавший какие-то таблетки из пестрого аптечного пузырька, жадно запивая их патентованной минеральной водой без газа "Россо-Спа". - Я давно живу в России, но сюда, добирал... выбирал...

- Выбрался? - подсказал Александр профессору.

Несмотря на немецкую педантичность, профессор Кирстенгартен оказался довольно неплохим мужиком, хотя и мог, конечно, служить настоящей иллюстрацией классического жюльверновского ученого, какого-нибудь профессора Бербанка или нелепого Жака Паганеля.

- О да, да! Конешно выбрался! - обрадовался Леонард Фридрихович (бог знает, как его там звали в Германии: Леонард-Фридрих или как-то еще), постоянно и неустанно (не без успеха, нужно сказать) шлифовавший свое русское произношение. - Сюда я еще выбрался в первый раз...

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке