Песня с забытого холма

Тема

Глен Кук

Мы были заперты в мире, где завтра уже было вчера. Огонь приходил три раза и ушел, и теперь мы были снова там, где наши отцы были сотню лет назад. Были некоторые — «Томы», как некоторые их называли — кто ушел в рабство, так, как если бы это было положено им с рождения, но были также и те, кто боролся и умирал, вместо того, чтобы гнуть спины на плантациях. Многие из боровшихся погибли. Но погибли свободными.

«Иди на гору рассказать это,

За холма и всюду;

Иди на гору рассказать это,

Чтобы позволить моим людям идти…»

Огонь пришел в первый раз, когда хорошие парни в военной форме в Москве и Вашингтоне решились на взаимное самоубийство. Русские представляли себе победу, как уничтожение населения. Они ударяли по городам. Наш народ страдал больше, чем мистер Чарлей. Мы жили в городах, которые были целями. Но так делали белые либералы, помогавшие вносить перемены. Огонь пришел во второй раз, когда ополченцы сожгли остатки городов Вайти. Мистер Чарлей тогда был слишком занят своей войной, но огонь пришел в третий раз, когда он закончил и обратил свое внимание внутрь страны. Это была гражданская война между белыми и черными. Может, не несущая справедливость, но несущая победу. Победу белых. Победу дураков. Черные проиграли, и теперь завтра — вчера.

Война убила большую часть достойного народа. Они жили в городах, на которые упали бомбы. Фермеры и ополченцы оказались единственными выжившими. И теперь фермеры, так долго ждавшие этого шанса «ставили их обратно на свои места». Некоторые из нас жили на холмах. На нас охотились, нас преследовали, но мы были свободны.

Когда я набирал у родника воду для утреннего кофе, ко мне подошел мой сын Эл. Он спросил, когда мы сможем идти домой. Он устал от жизни в вонючей пещере. Он скучает по Джеми, сыну белой пары, жившей по соседству от нас в Сент-Луисе. В свои пять он слишком мал, чтобы понять, что ребенок был убит на войне. И чтобы понять меня, если бы я стал объяснять ему, что отец Джеми был одним из тех ополченцев, кто загнал нас на эти холмы. Он не понял бы, и я боялся пытаться объяснять ему это. Потому что я сам ничего не понимал.

Во время утренней охоты встретил человека. У него был один лишний кролик, которого он отдал мне, за что я был ему благодарен. Сказал, что его зовут Дункан Икс, и он собирает людей для освободительного рейда на Бутил. Много наших работает там, сказал он. Освободим их. Я сказал ему, что был бы рад помочь, но у меня семья. Четверо детей, старшей дочери пятнадцать, и нет жены. Он посмотрел на меня, как если бы я был монстром и предателем, а затем побрел прочь через лес. Он был одет в старый армейский камуфляж. Я скоро потерял его из виду, но еще долго слышал его пение.

«Кто это там в черном?

Дайте моим людям идти,

Лицемеры должны вернуться прочь

Дайте моим людям идти»

Что я мог сделать? Я ненавидел сложившееся положение вещей так же сильно, как и он, но у меня были дети, о которых надо было заботиться. Я устал от стрельбы, пожаров и смертей. Мы все американцы. Не так ли? Почему мы друг друга так ненавидим? Мы изменили нашу нацию.

После того, как бродяга ушел, я поднялся к своему секретному месту, где я молился. Это было уединенное, ветреное место, давным-давно выжженное дотла. Я обычно чувствовал здесь себя близким богу, но не сегодня. Строки из анекдота, однажды услышанного из разговора двух белых, всплыли у меня в мозгу. Негр повис на скале и не мог взобраться наверх без посторонней помощи. Он воззвал к богу за помощью, и услышал, что он должен верить и отпустить руки, и он будет спасен. Когда он упал, голос с небес сказал: «Ах, ненавижу негров!». Иногда мне в голову приходят сомнения, что он ненавидит только одну из рас.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке