Стожок на поляне (Комбинации против Хода Истории - 6)

Тема

Гергенредер Игорь

Игорь Гергенредер

Стожок на поляне

Памяти дяди Павла

1.

Хвоя, мох под ногами; малохоженый гулкий бор. Белка скользнула с ели на ель. Поёт дрозд на суку. Прохлада рассветная. Гуще туман; лес расступился - река. Курится пар над медленной водой. За туманами вдали, в выси розовеет. Вот-вот выстелется малиновая полоса. По липкой тропке - к пристани с настилом гнилым. Прилепилась пристань к глинистому откосу; кругом вязы торчат: обломанные, дуплистые. Отжили.Заскрипели под ногами доски. В открытой будке сторож сидит. Он же - и матрос причала, и кассир. Тщедушный старичишка в тельняшке. С газетой "Социалистическое земледелие" за 14 июля 1931 года.- Моя пришла. Здоров утро говорит!Не отвечая, старик поскрёб в бороде, разгладил на тощих коленях газету.- Моя на Самара нада!Сторож ещё добрых три-четыре минуты не отрывает глаз от газеты. Наконец поворачивает голову. Исподлобья глядит.- Что твоя читал? Что сердитый так?Старик втянул воздух, отхаркнулся, пустил плевок через весь дебаркадер.- Не понять тебе наших делов, приблудный ты человек.- Э-э, зачем твоя обижает? Сидорка давно на Волга. Тут лес, и Сидорка в такой жил! Урман.- То-то и дело, что урман, - сторож сложил газету, спрятал под тельняшку.- По-людски говорить не выучишься. Смыслу в тебе нет! И душевного отклику!Быстро тает туман. Солнце. Внизу по реке - островки; по правому берегу сосновый мачтовый лес, по левому - поля, деревня. А по реке вверх, за водной далью, горы под шафранным небом. Царёв Курган. Стенькин Утёс. Жигули.- Ты, Ложкарь, - угрюмо сказал старик, - от кормильца свово, от Егора Федорыча, отрёкся. А Рогнедку вскормил, чтоб сластиться ей. Тебе сколь? Полста годков, поди? А ей шешнадцать, али и тово нет ещё?- Э-э, твоя злой! Егор кулак был! А Сидорка батрак был! Твоя как враг говорит.Старик егознул на лавке, зырк-зырк по сторонам, закрылся в будке. Ух, язык клятый, чтоб те отпасть! Через минуту выглянул:- Сидор, тебе до Самары? Ты билет не бери, я тебя так пущу, - и потряс газетой. - Думаешь, про чего в ней разбираю? Про мироеда, врага! Как нам с тобой его изничтожить! Ты, Сидор, учти моё понятие.Когда низкорослый мужик в заплатанной, до колен, рубахе, обшитой

красной лентой, отошёл к перилам дебаркадера, сторож прошептал:- Язви тя! И откель только попёрла эта чума...Колотьё в груди. Господи, оборони... Возле Воздвиженки один из таких вот шатался - лесной объездчик... всё самогонку искал. А после - на-а! Револьвером машет! Уполномоченный РИКа... Брата с пятерьмя детьми - за двоих лошадок и телков двоих - на Соловки!

2.

Сверху шёл похожий на торт "Марксист"- бывшая "Франция" известного до революции пароходного товарищества "Кавказ и Меркурий". Борта розово-палевые, палубные надстройки - цвета сливок. Колёса завращались в обратную сторону, гася инерцию, взбивая плицами рыжеватую пену. Сторож намотал канат-чалку на тумбу.На палубе, к носу ближе, стоял внушительного облика полный человек в чесучовом френче. Выбритое лицо спокойно-тяжёлое; глаза маленькие, глубоко сидят, друг к дружке близёхонько. Остановились на плосколицем мужике в заплатанной рубахе: смоляные, с резкой сединой волосы закручены в косицу, усы вислые, бородёнка жидкая.- Эй, Сидор, садись в каюту! - сторож хихикнул, оглянулся.Закинув за спину мешок, человек в рубахе до колен поднимался по тропке от дебаркадера.Из-за ветвей следил, как отваливал пароход, как, бурля воду, пошёл вниз. На палубе с десяток пассажиров.Всплески поднятых волн, щёлканье клестов в бору; медно-красные стволы один другого стройней. Всё звончей щебет бесчисленных птах.Солнце взошло.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке