Блондинка

Тема

Головков Александр

АЛЕКСАНДР ГОЛОВКОВ

Владислав Игоревич спал нагишом, укрывшись мягким, теплым одеялом, на большой, широкой кровати. Он любил телесный комфорт, и душа от этого у него была мягкой, молчаливой. Будильник он заводил на без четверти шесть. В шесть начинались передачи местного радио, от которых он просыпался окончательно.

- На работу проспишь, - послышался женский голос.

В его комнате никогда утром не бывало женщины. Он избегал любви, и страсти его избегали.

- Вставай, будильник прозвенел давно, - повторился голос уже с нотками раздражения.

За окном серел рассвет. Он подумал, что это голоса соседей за стенкой, протянул руку в изголовье и включил свет.

Одеяло свесилось на пол. Простыня сбилась в комок и лежала рядом, раздражая вялыми складками. Он хотел поправить ее.

- Отстань, - недовольно буркнула она.

Серьезным людям в жизни не везет. А Владислав Игоревич был серьезным. Или считал себя таковым. Какую ошибку он совершил в жизни?

В динамике зашипело, потом грянул первый аккорд, и хор подхватил гимн: "Союз нерушимый республик свободных..."

Простыня у него была одна. Привычная. Жалко ее было выбрасывать. По утрам он о ней не думал. Когда к вещам относишься тепло, вещи оживают.

- Началась постельная лирика, - не узнавая своего голоса, произнес Безуглов. Он и не любил мистику, потому что там придумывают чепуху и верят.

Он встал и подошел к окну, чтобы определить, какое теперь время года. Вчера была весна. Если бы сегодня наступила осень... Он раздвинул гардины. Была весна. Весна, природа пробуждается... Поэтому ему померещился чей-то голос.

- Пойдешь на работу, подумай, как нам жить дальше, - сказала за спиной у него простыня.

- Чего? Чего? - он обернулся, надеясь, что ответа не услышит.

- Ты не находить, что мы потеряли интерес друг к другу.

- Угу, - согласился Безуглов.

- Я так жить не могу, - вздохнула простыня. - Пора определиться..

- Это как?

- Не валяй дурака, ты прекрасно понимаешь, что я говорю о замужестве.

- О чем? - не понял Владислав Игоревич.

- Мне нужен документ.

- Разве мы супруги?

- Ты со мной спишь. Сколько лет!.. Ты муж...

- Не с тобой, а на тебе.

- Какая разница?

- Я не могу никому дать развод, потому что ни на ком не женат.

- Ах, так?! Тогда женись!

- Чтобы жениться, нужна женщина, - без претензии на оригинальность сказал Безуглов.

- А я, по-твоему, кто? - спросила простыня.

- Я прожил тридцать лет и три года, - овладев собой, ответил Владислав Игоревич. - И не слыхал, чтобы вещи говорили. Да притом всякую чепуху.

- Значит, я для гебя вещь, - обиделась простыня. - Почему же ты со мною спишь?

Владислав Игоревич не стал обсуждать положение. Он собрался, выпил чаю и Ушел, надеясь, что как все началось, так все и образуется.

Сказано уже, ч го был он человеком серьезным, нелепости его не занимали. Какая-то тряпка впала в амбицию. Выходя за дверь, он еще помнил о ней. Но, придя на завод, уже думал о другом. Его ждала работа.

Работа - один из способов уединения. Агрегатные станки, токарные полуавтоматы... Все требовали к себе его внимания. На девушек, работавших за станками, он никакого внимания не обращал. За исключением разве нормировщицы Светочки. К ней он относился дружелюбно, как к хорошей соседке. Об этом все знали в женском коллективе. А ему было безразлично.

У него был свой кабинет - мастерская с табличкой на двери: "Наладчик", где он работал и отдыхал. Там стояли верстак, три небольших станочка и мягкий диван. Там он пил чай со своим единственным другом злекгриком Гудимовым.

В разнообразной жизни Безуглова не могли сбить его с пути ни увеселительные заведения, ни общественные нагрузки, ни спорт. Понимающие люди сказали бы, что он аскет. Дом, работа...

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке