Негладкий лед (2 стр.)

Тема

Мне кажется, что многое из написанного обо мне неверно, и это вполне объяснимо. Иногда просят: "Расскажите о самом, например, драматичном в вашей жизни или о самом смешном". Ты начинаешь вспоминать. что же было самое смешное, и вдруг видишь, что никому не смешно. В нашем деле, как в любом другом, есть какие-то нюансы и непонятные остальным и вообще такие, которые обычными словами не передашь.

Я стану пытаться искать эти слова, но читатель, наверное, обнаружит противоречия в сказанном -- в отношении к людям и проблемам. Впрочем, это означает только, что у меня есть какие-то сомнения и колебания, которыми тоже хочется поделиться. Это означает, что в своем рассказе я не желала бы выглядеть человеком, которому в жизни все ясно. Это было бы неправдой, это была бы не я, а я хочу здесь выглядеть такой, какая есть.

I

Лучше в мае маяться от усталости, чем от безделья.

Можно дотягивать до отдыха, потому что последние соревнования, последние показательные выступления -- это конец апреля, по существу, конец сезона, а начало следующего -- в июне. Но май -- такой месяц, когда закладывается фундамент следующего сезона, когда возникают первые мысли о нем, и если май прожит плодотворно, то и сезон получается удачным.

Перед сезоном семьдесят третьего, то есть в мае семьдесят второго года, только начав кататься с Сашей, я не знала ни выходных, ни праздников, хотя май у меня самый богатый месяц на праздники...

Мы работали не меньше восьми часов в день, и большинство элементов, показанных потом, было подготовлено именно тогда, и когда я приходила домой, разноцветные круги вертелись перед глазами... Поддержки начали делать буквально со второй тренировки, и надо учесть, что у меня тогда был вес приблизительно пятьдесят килограммов, а прежняя Сашина партнерша весила сорок два...

Я не знаю, надо ли так уж особенно сосредоточиваться на трудностях, потому что, если я скажу, что мне трудно всегда, подумают, что Роднина жалуется. Большинство человеческих жизней главным образом и состоит из трудностей -- физических, моральных, психологических, и пожаловаться, по-моему, любят все: от этого кажется легче. Трудности стоят за всем приятным, предваряют все приятное, а после забываются, как, наверное, женщина забывает боль родов, когда у нее на руках ее здоровый и красивый ребенок.

Может быть, порой люди думают, что жизнь мне дается шутя: мол, вот уж сколько лет все награды у Родниной в руках. И как знать, может, и не надо разрушать эту иллюзию. Может, людям и должно казаться, что фигурное катание состоит только из легкого и прекрасного, а коль покажешь его потную изнанку, то разочаруешь болельщиков. Олег Алексеевич Протопопов говорил, что если тебе тяжело поднимать партнершу, по твоему лицу это не должно быть видно -- наоборот, на нем должно быть написано, что это великая радость -ее поднимать. Ведь, смотря балет, мы не думаем, не должны думать о том, что за непринужденными па скрыты многочасовые однообразные "раз-два-три, раз-два-три" у станка. Натуга противоречит в глазах зрителя искусству балета, как и искусству фигурного катания.

Но в моем рассказе я, повторяю, хочу быть объективной, и из песни слова не выкинешь. Тем более что речь идет не только о труде Родниной, о трудностях Родниной, но о труде и трудностях фигуриста.

...Итак, май, и сезон еще далек, и хотя надо думать о будущем, но, в общем, не хочется. Хочется какой-то разрядки, каких-то встреч с людьми другого круга -- не того, в котором ты замкнута от весны до весны.

Раньше я все праздники проводила с ребятами из моего бывшего класса -- мы были моложе и легче на подъем. Боюсь, что тяжелее всех в этом смысле выглядела я: со мной им, наверное, казалось скучно, потому что за праздничным столом я хлопала на всех трезвыми глазами.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора