Человек с того света (3 стр.)

Тема

После возвращения приёмного сына, к нищенской лачуге Ахмед-аги сначала робкими струйками, а потом толпами хлынули страждущие и больные со всей Персии.

Шираз заговорил об искусном исцелителе, логмане Исмаиле. Он творил чудеса… Злые языки при дворе отговаривали шаха Омара и его сановников удостоить вниманием новоявленного логмана, оказавшегося приемным сыном опального астролога. Но искусство логмана было сильнее завистливых языков. Чванливый Двор, втайне от соглядатаев, по одному приходил на поклон к врачу.

Началось с несчастного случая, происшедшего с сыном богатейшего в Персии заргяра [5] Амина. Юноша упал с коня и повредил позвоночник. Созываемые к одру несчастног знахари в бессилии опускали руки. «Смирись, Амин. Твой сын навеки будет прикован к постели. Такова воля Аллаха. И никому из смертных не дано поднять его», — так сказал сам лекарь Его Величества Моше-ага.

Логману Исмаилу, как врачу, этот случай не давал покоя. Вовсе не потому, что ему хотелось в пику своему коллеге Моше, поставить на ноги покалеченного юношу. Просто долг целителя и знания, почерпнутые им в долгих странствиях и лежавшие всуе разрывали его изнутри и упорно требовали: «Иди, логман, к Амину».

С травмами подобного рода в горах Тибета справлялись даже захудалые знахаря. А он, Исмаил, практиковал под взыскательным оком лучших врачевателей Тибета.

И пошёл Исмаил к заргяру Амину. Осмотрел юношу и сказал: «Не столь тяжки грехи сына твоего, чтобы Аллах так жестоко мог покарать его… Я помогу тебе, Амин… Под покровом темноты перевези мальчика ко мне домой… У тебя прошу одного. Никому не говори» куда ты отправил своего сына. Через три месяца, если Аллах нам поможет, он собственными ногами придет к порогу отчего дома.

Так оно и вышло. В назначенный срок, правда, прихрамывая, юноша переступил порог родного дома. А спустя некоторое время, благодаря предписанным логманом упражнениям, у юноши прошла и хромота.

На радостях и во исполнение назира—слова, данного перед ликом божьим, — заргяр Амин три дня кормил всех нищих и обездоленных Шираза. А как-то ночью он привел к логману первого везиря двора, хана Османа. У восьмилетней внучки хана после падения с веранды дома, стал расти горб…

И вот когда логман выправил горб несчастной, его пригласил к престолу могучий шах Персии Омар.

При дворе Исмаила любили и ненавидели, восхищались и завидовали Но любую просьбу логмана выполняли безоговорочно. Знали, завтра он может понадобиться. И он не откажет. Ведь лучшего врача Шираз не знал.

…И мог ли такому человеку отказать Джамаладдин?.. Исмаил, как зачарованный, слушал песню дюн. Было безветренно, а струящиеся пески Гозэль-Ганнана вызванивали щемящую сердце мелодию. Словно кто-то невидимый трогал тихо струны саза и они, отзываясь, исторгали надрывный напев.

— То плачут души неверных, — подсказывает купец.

— Тихо, бек, — прислушавшись к чему-то, перебивает логман. — Не слышишь?!

— Слышу, Хаджи Исмаил… Плач гяуров слышу, — говорит купец.

— Нет, бек… Где-то стонет человек.

И за таявшим на глазах барханом он увидел ее… Сначала израненные босые ноги, потом полузасыпанное тело и только после этого разглядел размётанные, одного цвета с жёлтым песком, волосы. Лицо и руки её были обожжены солнцем. Исмаил взялся за её тонкое запястье. Пульс едва-едва бился. «Жива!» — обрадовался он и, словно выхватив из раскалённых углей, поднял ее на руки.

— Оставь её, логман… Беглянка она — не видишь разве? Её обязательно ищут.

— Нет, бек, не возьму я греха на душу.

От звука голосов веки её дрогнули. В серых, с поволокой, смертельно усталых глазах беглянки промелькнула слабая искра надежды, которая тут же погасла, исчезнув за розоватыми шторками опалённых век.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке