А.А. Зиновьев о проблеме метода восхождения. (3 стр.)

Тема

Это не «простое» как таковое, а простое «по структуре, специфическая общая для предметов связь, свойство, это исходный пункт рассмотрения явлений, всех сторон предмета и его нужно понять, чтобы понять другие явления, которые являются результатом развития «клеточки», это явления, остающиеся во всех отношениях предмета, пока существует он сам» (с.54, 58). Тем самым, с точки зрения предметно-содержательной, «клеточка» суть те проявления, которые характерны для начального состояния развития предмета и которые особым образом сохраняются при трансформации предмета в развитии, выступают в качестве «причины» более сложного и развитого состояния предмета. Не раскрывая, не понимая эти проявления нельзя понять и раскрыть более сложные проявления предмета.

Однако недостаточно однозначно трактуется соотношение между явлением и сущностью, основанием проявлений и самими проявлениями. В свое время Гегель различал бытие «в-себе», «для-иного» и «для-себя». Эти типы легко различить, если считать самоподдерживающее существование нечто, обладающее внутренней устроенностью, как бытие «в-себе», а реагирование нечто на внешние условия - как бытие «для-иного». Тогда реагирование с учетом самосохранения и «самоидентичности» выступает, как бытие «для-себя» (см. сх. 7).

Схема 7.

Естественно, что суммарное, реальное бытие в функционировании совмещает все три типа бытия. Проявлением становится либо реагирование по типу «для-иного», либо по типу «для-себя». Это реагирование внешне замечаемое, созерцаемо, тогда как внутренняя составляющая реагирования внешне незамечаема и предполагает особую мыслительную работу по выявлению ее. Если все это учесть, то рассмотрение «клеточки» должно быть опирающимся на генетически первичную устроенность, бытие предмета «в-себе» на этой стадии развития. Тогда можно иметь основание, «сущность», имеющую потенциал проявлений в двух модификациях - «для-иного» и «для-себя». А.А. Зиновьев сохраняет неопределенность из-за использования актуального в середине 50-х гг. языка, легко смешивающего различие «структуры», «стороны», «отношения», «связь», «явление», «сущность», «проявление», «форма проявления» и т.п.

Если же воспользоваться категориями «форма» (функциональная), «морфология», «организованность», «целое», «элемент», «структура», то нечто предстает, как организованность, как совмещение формы и морфологии, как целое, обладающее структурностью формы и морфологии, имеющее части и отношения (связи) между ними, при предопределяющей роли функциональной формы. Нечто способно реагировать и не реагировать, реализовать внутренне и внутренне-внешним образом (см. сх. 8).

Схема 8

Последний тип проявления относим к «активности» нечто, к самопроявлению, «самовыражению», не имеющему вынужденности извне.

Итак, «клеточка» рассматривалась Гегелем, Марксом в контексте аналогии с явлениями природы. Но в пределах этой аналогии любое нечто рассматривается как развивающееся, как меняющее свою устроенность, свои характеристики бытия «в-себе», а затем и бытия «для-иного», «для-себя». Эти изменения приобретают характер развития, если они предполагают смену качества или трансформации именно в устройстве нечто. В свою очередь более развитое состояние «сохраняет» свойства менее развитого состояния, смещая их из предопределяющих в статус «второстепенных», обслуживающих более развитое состояние. Нечто превращается в многоуровневое устройство, в котором «более высокое» превращается в специфичное, но опирающееся на прежнее, не мешающее более развитым механизмам в их проявлении (см. сх. 9).

Схема 9.

При изучении более развитого состояния предмета выявляются и свойства предшествующего, менее развитого состояния.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке