Бог и мистер Слаттерман

Тема

---------------------------------------------

Майк Резник

Бог решает, что Ему пора вмешаться, и Он говорит: «В последний раз посмеялся ты над именем Моим!»

А мистер Слаттерман, он словно и не замечает, что стол, за которым бросают кости, исчез вместе со стоящими вокруг людьми, смотрит Богу в глаза и отвечает: «Я не упоминал твоего имени всуе, особенно если ты тот, за кого я тебя принимаю, а потому, если тебя не затруднит свериться со стенограммой, то сказал я вот что: „Ребенку нужна новая пара обуви“.

И грозно смотрит на него Бог, и голос Его подобен грому:

— Как смеешь ты говорить со мной в подобном тоне!

Мистер же Слаттерман, прищурившись — очень уж ярок свет, исходящий от Всевышнего — не лезет за словом в карман:

— А нечего обвинять людей в том, чего они не делали. И вообще не верю я в тебя.

— Вера твоя значения не имеет. — У Бога складывается ощущение, что доводам его недостает убедительности. — Ты не чтил установленный Мною священный день отдохновения и нарушал Мои законы, которые Я передал Моисею. Ты бельмо у Меня на глазу!

— Секундочку, секундочку! — взвивается мистер Слаттерман. — Барменам тоже надо как-то жить, не правда ли? Если бы не твое желание обречь всех на адские муки — а иначе чем объяснить все то, что вытворяет налоговая инспекция, тогда я бы не пахал по субботам, как проклятый, и мог бы даже поиграть в гольф.

Монолог этот выводит Бога из себя, Ему уже не надо притворяться, что Он сердится, а потому возглашает:

— Да как язык твой…

— Не хотелось прерывать… — вклинивается мистер Слаттерман, которому все-таки несколько не по себе, — но нельзя ли не столь высокопарно?

Бог, Он смотрит на Слаттермана, устало вздыхает, заставляет себя успокоиться, прежде чем продолжить.

— Бернард Слаттерман, — говорит Он нараспев, словно священник на воскресной мессе, — жизнь твоя прошла в погоне за земными удовольствиями, и твоей бессмертной душе грозит серьезная опасность. По всему выходит, что ждут ее вечные муки.

— Так-то лучше. — Уверенности у мистера Слаттермана заметно прибавилось. — Учитывая, кто ты есть и все такое, можешь звать меня Берни.

— Ты понимаешь, что Я тебе говорю? — грохочет Бог.

— Мне представляется, что разговор беспредметен, если я уже умер, — отвечает мистер Слаттерман. — А раз мы затронули эту тему, должен отметить, что ты поступил жестоко и бесчувственно, призвав меня к себя в такой момент.

— Ты не умер.

Мистер Слаттерман с трудом удерживает готовое сорваться с языка ругательство и ограничивается суровым взглядом.

— Уж не хочешь ли ты сказать, стоя передо мной и сияя, как медный таз, что ты оторвал меня от игры потехи ради, когда на кону стояли три «штуки» и я наверняка выкинул бы шесть очков?

— Ты выкинул бы семь, — не без ехидства отвечает Бог.

— Четыре и три или пять и два? — желает знать Слаттерман.

— Шесть и один, — отвечает Бог. Он чувствует, что теряет контроль над ситуацией.

— Я в это не верю, — бормочет мистер Слаттерман.

— Я никогда не лгу. — Бог выпрямляется в свой немалый рост.

— Да что же это получается? — вопит мистер Слаттерман. — Подложить такую свинью! И кому? Мне, отличному парню, который в жизни и мухи не обидел, да еще создан по твоему образу и подобию!

И Бог, который уже ругает себя за то, что не придал человеку большего сходства с рогатой жабой или медведем-коалой (тогда бы он слышал этот упрек гораздо реже), говорит:

— Ты похож на Меня гораздо меньше, чем многие, да и не помню Я, чтобы создавал тебя.

А мистер Слаттерман, он хищно вперивается в Бога:

— Ты уж, пожалуйста, с этим определись. Создавал ты меня или нет?

— Да, да, разумеется, создавал. — Бог идет на попятную. — Я лишь сказал, что не помню, как это случилось.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке