Остров Пирроу

Тема

---------------------------------------------

Шаров А

А.Шаров

история его кратковременного возвеличения и падения, составленная

магистром историко-географических наук и членом-соревнователем

Пирроуской Академии Фридрихом-Иоганном Таубергом

1

Казалось бы, жемчужная эпопея разыгралась так недавно, что в памяти должны быть свежи малейшие ее детали, а уже многие пытаются отрицать достоверность этих событий.

- "Жемчужники"?! Сказки вы рассказываете о пресловутых "жемчужниках", сказал мне один человек, фамилию которого я не упоминаю из соображений такта.

Тем более своевременно придать гласности документы, освещающие эту эпопею; разумеется, только самые достоверные сведения и показания очевидцев.

2

О джентльмене с бакенбардами первое предварительное представление можно составить, выслушав таможенного чиновника Хосе Родригоса.

- Что поражало в интересующей вас персоне? - переспросил Хосе Родригос. - Четыре особенности выделили эту персону из двухсот тридцати двух пассажиров, сошедших в то утро с борта лайнера "Афина" и подлежащих согласно правилам таможенному досмотру. Во-первых, джентльмен носил бакенбарды, которые сейчас, при повсеместном росте культуры, не встретишь и у одного на миллион. И бакенбарды, если применить к столь архаическому предмету современную терминологию, нестандартные. Иссиня-черные, курчавые, они начинались в сантиметре от глаз, спускались несколько по скулам, но главнейшей своей порослью мощно устремлялись в стороны и вверх.

Во-вторых, персона поражала стройностью, здоровым румянцем и жгучим блеском больших черных глаз. Все это, особенно румянец, привлекало внимание потому, что на наш остров, как известно, прибывают люди, страдающие камнями во внутренних органах и отличающиеся нездоровым цветом лица; мы их между собой называем "желтяки". Джентльмен с бакенбардами возник на фоне "желтяков", прошу прощения, как майская роза в опавших и чернеющих листьях.

Родригос - человек маленького роста, худощавый; профессия наложила на него отпечаток: он педантичен, недоверчив, точен. Если он прибегает к метафорам, к тому, что может показаться поэтическими вольностями, то исключительно из стремления к полноте изложения.

- В-третьих, - продолжал Родригос, - джентльмен с бакенбардами обращал на себя внимание отсутствием багажа. Когда я вежливо обратился к нему: "Попрошу предъявить ваши вещи", - он жестом фокусника выхватил из кармана большой носовой платок и помахал им в воздухе. Платок был белоснежный, отлично отглаженный, с широкой черно-красной каймой. "И это все?" спросил я. "Все", - несколько вызывающе отозвался молодой человек.

Родригос замолк. Сверившись в своих записях, я заметил, что услышал только три особенности из обещанных четырех.

- Видите ли, - сказал Родригос, осматриваясь по сторонам, четвертая... ну... э... э... деталь носит несколько иной характер. Но я не скрою ее. У нас, таможенников, - я говорю о старых, опытных работниках таможни, - вырабатывается профессиональная способность видеть предметы, спрятанные даже под светонепроницаемыми оболочками.

- Рентгеновское зрение? - попытался уточнить я.

- Предпочел бы не прибегать к научной терминологии, поскольку она вне моей компетенции, - недовольно произнес Родригос. - Просто у нас по долгу службы развивается способность видеть невидимое. Мой предшественник, Тибилиус Морико, заметил в живом гусе из партии, доставленной к рождеству солидной марсельской фирмой "Леон Боннар и К°", бутылку Мартеля. Тибилиус так и сказал представителю Леона Боннара: "Мосье, в гусе... вон в том, с черным пером в хвосте, бутылка коньяка - Мартель 1923 года".

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке