Для начала-вечность

Тема

---------------------------------------------

Силецкий Александр

Александр Валентинович Силецкий

Вадим Подушкин громко закричал, нелепо замахал руками, ища, за что бы ухватиться, но камни разом побежали из-под ног, какую-то секунду длилось ощущение полета, и тотчас от ужасной боли мир перед глазами сжался и потух.Когда Подушкин очнулся, для него все моментально стало ясно: перелом ноги...Ну, что ты будешь делать!..Если вовсе не шевелиться, то еще терпимо. Да только невозможно оставаться здесь!Никто на помощь не придет, и никого не позовешь... Тайга, места глухие.И хоть до поселка километров десять, коли по прямой, надеяться, что кто-нибудь сюда заглянет... Год можно проторчать - и все впустую.Он лежал на боку, в неудобной позе, а над ним круто вверх уходил обнажившийся после обвала склон сопки.Подушкин мысленно проделал путь до родного поселка, припомнил все, одному ему знакомые приметы, по которым ничего не стоит отыскать тропу, и лишь с тоской вздохнул.Да, неважнецкие дела.Летом он частенько выбирался в лес на оба выходных - и рыбку половить в ручьях, и подновить свой разросшийся гербарий. Гербарий был его гордостью, не раз в район показывать возил. Вадим даже собирался написать одному известному ученому в Москву - дескать, не простой я счетовод, но и по мере сил тружусь во ублажение родной науки, о чем прошу не забывать.И вот теперь - ах, как некстати!..Он подполз к развесистому кусту орешника и кое-как срезал ножом подходящую ветку с крепкой развилиной на конце - вроде костыля. Потом встал и попытался сделать шаг. Однако вместо этого вышел какой-то нелепый скачок, от которого боль в ноге буквально оглушила, и Подушкин рухнул на землю, не видя и не слыша ничего.Минуты через три немного полегчало, боль утихла. Только что с того?Не дойду, с отчаянием сообразил Вадим. Какой из меня теперь ходок!..Может, попробовать ползком? Потихоньку, понемногу... Главное, попасть кдороге. Ну, а там уж - на попутке, и домой... В конце концов, не так и далеко!И он пополз.Уже под вечер, когда силы были на пределе, ему вдруг померещились людские голоса.Подушкин напряг слух.Нет, ерунда! Просто ветер поднялся и прошел меж ветвей. Просто ветер...Хотя... В общей какофонии предвечернего леса ему вновь почудились чьи-то голоса.Люди... Совсем рядом... Вот удача!С надеждой пробудились силы.Еще несколько отчаянных бросков, и перед ним открылась лужайка, покрытая цветами, - точно дно волшебного солнечного колодца.Посреди поляны дымился костер, а у костра вели беседу трое, в удивительных меховых костюмах, с большими ранцами за спиной, в ботинках с немыслимо длинными носами.Лица незнакомцев были смуглы, почти черны, а волосы, как у холеных жеребцов, мягкими белыми гривами живописно развевались при каждом дуновенье ветерка.Странные субъекты. В этакой глуши...Тем временем незнакомцы тревожно завертели головами, будто учуяв непрошеного гостя, потом один из них встал и сделал неуверенный шаг в сторону Вадима.При этом он как-то по-особенному ставил ноги, словно нащупывал носком ботинка почву перед собой. И глаза его, устремленные в одну точку, мимо Подушкина, смотрели безучастно, неподвижно, как у слепца.Но даже удивиться всему этому у Вадима уже не оставалось сил, как, впрочем, и заметить сразу, что переговариваются незнакомцы на совершенно непонятном языке. Подушкин просто лежал, едва выглядывая из кустов, и ждал - вот все, на что он был сейчас способен.Незнакомец вдруг остановился.Взгляд его по-прежнему был устремлен в пустоту.Двое у костра, прервав разговор, о чем-то его спросили.Незнакомец ответил громко и ясно, без малейших интонаций.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке