Во времена Перуна (2 стр.)

Тема

Посреди мольбища вырезанный из ствола могучего дуба идол бога Рода. Четыре его лика обращены на четыре стороны. Его обвевают ветры, окутывают едучие туманы, секут дожди, засыпает снег, а он стоит, не клонится, лишь становится год от году темнее и суровее.

Вокруг деревни на этом берегу и на том раскинулись рольи - поднятые, распаханные ралом-сохою поля.

Но самые лучшие пашни не здесь, а в лесу. Их из деревни не видать.

Там, на одном поле-ролье, родился Ролав. Было это весной. Шигоня пахал на дальнем поле. Жена понесла ему обед на пашню. Она тогда вот-вот должна была родить. До поля дошла, и тут - родила. Потому и сына так назвали: на ролье родился - пусть будет Ролав.

Нынешний год был для Шигони удачен. Он собрал хороший урожай ржи и проса, ячменя и гороха. Взял много мёда и воска. И охота была удачна: со старшим сыном Акуном и с Ролавом они добыли порядочно лис, бобров и белок. Может быть, кое-что удастся утаить и на дань будущего года.

Шигоня повернулся к Ролаву и сказал:

- Пожалуй, время уже лесовать собираться. Надо в лес сбегать, гоны осмотреть, знаменья проверить, петли поставить. Вон стужа какая, болото подмёрзло, теперь везде пройдёшь. Да из дому отлучиться боязно: нагрянут даныцики, без хозяйского-то глазу ограбят...

- Пошли меня, отец. Я сбегаю... - тихо проговорил Ролав.

Шигоня взглянул на сына.

- Тебя? - задумчиво проговорил он. - А может, и впрямь тебя... Уже не маленький... Ладно, пойдёшь ты.

РОЛАВ

На следующий день, едва рассвело, Ролав уже был готов в путь. На спине пестерь - котомка из лыка, в ней съестные припасы; хлеб, сушёное мясо и снасть - петли из конского волоса на птицу и мелкого зверя, за плечом лук, у пояса - топор, нож и огниво.

- Зверя не пугай, стрел зря не расстреливай, - напутствовал его Шигоня. - И прежде чем что-то сделать, подумай.

Ролав кивнул.

- Не первый раз в лес идёт, - ободрил брата Акун.

- Прежде-то ходил со мной или с тобой, - возразил отец, - а тут сам себе голова.

- Он не хуже моего дело знает, - сказал Акун и улыбнулся.

Ролав с благодарностью взглянул на брата. Похвала Акуна стоит много: он самый умелый, самый удачливый охотник в деревне. Душа у него больше лежит к охоте, чем к пашне. Даже после того как третьего года его помял медведь, от чего до сих пор остались метины на лице, у него не убавилось охотничьей страсти.

Мать и сестры тоже вышли проводить Ролава. Они стояли в стороне, не участвуя в разговоре. Сестры переминались с ноги на ногу, ёжились от холода. Мать словно не замечала мороза, и в её глазах можно было разглядеть и гордость за взрослого сына и тревогу за него.

- Иди, - сказал Шигоня.

Ролав подбросил пестерь на спине и пошёл. За ним было увязался пёс Черныш. Но отец сердито окликнул собаку:

- Куда? Назад!

Черныш поджал хвост и сел, поскуливая и провожая взглядом уходящего парня. На охоте, на гоне собака - первый помощник, но, когда ставишь петли, она может распугать всю дкчь.

Акун не напрасно хвалил Ролава, тот действительно легко перенимал всё, что показывали ему отец и брат: метко стрелял из лука, в поставленные им силкк и петли почти всегда попадала дичь.

Как-то отец сказал:

- Видать, тебя, Ролав, леший любит, сам на тебя гонит зверя.

Много слышал Ролав рассказов про лешачьи шутки.

В деревне нет мужика, который хотя бы раз в жизни не повстречал в лесу лешего. Одним он являлся высоким, как дерево, другим маленьким-маленьким, чуть повыше травы.

Бывает, издали увидит кто его - мохнатого, голова острая, весь от пяток до макушки зелёными космами оброс, и борода, и волосы на голове тоже зелёные, а приглядится, это дерево или замшелый пень, или зверёк какой, или птица - порх, и нет его. А уж голос его все слыхали: вдруг в чаще собакой забрешет, кошкой замяучит, ребёнком заплачет - значит, он.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке