Бирюзовая маска (3 стр.)

Тема

Однако его молчание сказало мне, что было что-то еще. С самого раннего детства я чувствовала какой-то ужас, окутывающий самый факт ее смерти, — какую-то жуткую правду, которую он не хотел мне открыть. Теперь, может быть, я смогу это выяснить. Хотя насколько разумно с моей стороны это выяснять — вот в чем вопрос.

Мне хотелось узнать, не мой ли дед написал эту миниатюру, потому что, насколько мне было известно, он был отчасти художник, резчик по дереву. Я отложила портрет матери и взяла маленькую деревянную фигурку птички-полоза, выполненную в юмористической манере.

Птичка стояла на кусочке дерева, по форме напоминающем бриллиант, и была около трех дюймов длиной — от клюва до перьев на хвосте. Она была выполнена с минимумом подробностей — ей была просто придана форма, вырезан раздваивающийся хвост, тут и там намечены стрельчатые линии, создающие эффект перьев. Крошечные точки обозначали круглые глазки и ноздри, глубокий разрез — полуоткрытый клюв. Однако все эти детали были выполнены так искусно, что возникала волшебная суть маленького смешного создания.

Фигурка была вырезана из какого-то чистого белого дерева, но ребенком я играла с ней, пока она не стала серой от въевшейся в нее грязи. Я ее очень любила и обычно брала с собой в кроватку — она не была мягкой и пушистой, но как-то меня успокаивала.

Я перевернула ее, зная заранее, что я увижу. На ее основании внизу были вырезаны слова: Хуан Кордова. Однажды, когда мне было восемь лет, я спросила отца, кто такой Хуан Кордова, который вырезал птичку. Думаю, он не хотел отвечать, но в большинстве случаев мы были честными друг с другом, и в конце концов он сказал. Хуан Кордова был моим дедушкой в Санта-Фе. Он подарил мне эту фигурку, когда я была совсем маленькой.

После этого мой отец иногда упоминал о Хуане Кордова, и было видно, что он его недолюбливает. Отец сказал мне, что мой дедушка был тираном, он разрушал любые человеческие отношения, к которым прикасался, и я ни в коем случае не должна была с ним встречаться. Это, конечно, возбудило во мне еще большее любопытство, чем до того.

Деревянная фигурка переключила мое внимание на следующий «аргумент» в коллекции — обтрепанную страницу из журнала. Я однажды наткнулась на нее, когда вырезала бумажных кукол. Мне было тогда десять лет, и внимание мое привлек рекламный заголовок через всю страницу. «Кордова» было напечатано большими черными буквами, и я с интересом прочитала все объявление, запомнив его слово в слово.

«Кордова» было название магазина в Санта-Фе: одного из художественных магазинов-салонов с мировым именем. Его владельцем и управляющим был Хуан Кордова. В объявлении говорилось, что он сам — художник и резчик, коллекционер предметов искусства и не только искусства индейцев, но и сокровищ Испании, Мексики и стран Южной Америки. Объявление иллюстрировалось фотографией части витрины магазина, и я много раз смотрела на нее и пыталась подробно разглядеть резные фигурки, керамику и серебро, выставленные на ней. Эта реклама как бы говорила мне: «Приезжай в Санта-Фе». Все детство я фантазировала, и фантазии основывались на этом рекламном объявлении и на том, что Хуан Кордова — мой дедушка. В этом не было ничего пугающего, как и в портрете моей матери.

Что еще оставалось?

Любительский снимок — не очень ясный, — трое на фоне невысокого саманного домика: мужчина, женщина и ребенок. Мужчина — мой отец в молодости. Женщина — моя мать; у нее густые черные волосы до плеч, и она весело улыбается с фотографии. Одной рукой она касается плеча ребенка — это я.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора