Возвращение Ирины Одоевцевой

Тема

---------------------------------------------

Кедров Константин

К. КЕДРОВ

Сейчас пришло время осознать, что пребывание писателя за границей не делает создаваемую им литературу "эмигрантской". Тургенев долго жил в Буживале, Гоголь в Риме, Достоевский в Берлине. В Париже жили Бунин, Ирина Одоевцева и Георгий Иванов; литература, которую они создавали, была и остается русской. Нет в ней ничего эмигрантского, противостоящего исторической судьбе родины, и это особенно ясно чувствуется при чтении мемуаров Ирины Одоевцевой. В них есть весьма знаменательные слова:

"Нет, я чувствую, я знаю: такой счастливой, как здесь, на берегах Невы, я уже никогда и нигде не буду".

Как хорошо, что Ирина Одоевцева отчасти ошиблась. Когда-то мы читали и перечитывали мемуары "На берегах Невы", ничего не зная о судьбе автора. Имя Ирины Владимировны было где-то там в отдаленной дымке рядом с Гумилевым, Сологубом, Георгием Ивановым, Андреем Белым. Потом узнали, что Одоевцева - наш современник, а затем стали радостными свидетелями ее возвращения на Родину.

Кстати, слово "эмиграция" Ирина Одоевцева очень не любит: "Мы никогда не чувствовали себя эмигрантами. Мы были и останемся русскими писателями". За этим "мы" очень крупные имена. Среди них - Георгий Иванов, муж Ирины Одоевцевой. Его поэзия ныне возвращается к нам, нисколько не утратив своей первозданной свежести за долгие годы разлуки с русским читателем.

Бывает так, что у писателя, принадлежащего к определенному литературному кругу, есть еще одна высокая миссия - вестника и летописца. К сожалению, такого летописца не было в литературном кружке "Арзамас", из которого вышел Пушкин; нет цельного литературного свидетельства о футуристах. Ирина Одоевцева - летописец, вестник об акмеизме и о целом затонувшем материке литературной Атлантиды нашего времени.

Библейское сказание о всемирном потопе повествует о долгом блуждании Ноева ковчега в поисках берега, пока не прилетел обратно выпущенный в небо голубь с веткой оливы в клюве. Ветка была вестью о всплывшей суше. Такой вестью о материке незаслуженно забытой литературы стала для нас книга "На берегах Невы". И думаю, не случайно нужен был этот особенно добрый взгляд, поднявшийся над ожесточением эпохи, эти простые и абсолютно искренние слова и прощение. Прощение всем. Есть замечательные евангельские слова: "Если служение осуждения славно, то тем паче славно служение оправдания".

Не озлобившись ни умом, ни сердцем от тяжких испытаний, выпавших на ее долю, Ирина Одоевцева нашла спасение в любви к поэзии, к людям, научившим ее любить поэзию, и к Родине, которая породила этих людей и эту поэзию.

Не будет преувеличением, если мы сравним путь русской интеллигенции к истине в XX веке с дантовским хождением по мукам - кругам кромешного ада. Сквозь все испытания Данте вела его любовь к Беатриче, и она вывела его к свету. Беатриче стала для русских поэтов в XX веке символом Вечной женственности, ведущей к высшей истине. Нет, не обманывало символистов и акмеистов их интуитивное понимание особой роли Вечной женственности и любви в нашей истории и культуре. Так получилось, что женщины, так или иначе сопричастные кругу этих поэтов,- Анна Ахматова, Ирина Одоевцева - с каким-то особым природным вдохновением выполнили свою высокую миссию. В ночи ленинградской блокады и жестоких гонений как голос надежды звучал голос Ахматовой. В рассеянии эмигрантского изгнания, в разделении с Родиной голос Ирины Одоевцевой прозвучал как весть о неизбежном грядущем единении, и само ее возвращение на Родину - я в этом почти уверен - предвестие многих возвращений.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора