Плагиат Хоффмана

Тема

---------------------------------------------

Сергей Смирнов

Сюжет для готического кинематографа

"Гений и злодейство — две вещи несовместные"

1

Этот осенний день стал днем триумфа Августа Хоффмана: он был признан первым поэтом королевства. Когда Хоффман закончил чтение поэмы "Первый на берегу", сам старик Вольферман, корифей поэзии, поднялся с кресла, горбясь, мелкими шагами подошел к Хоффману, пожал ему руку и зааплодировал сухими старческими ладошками. Его слова "Спасибо, Август!" потонули в грохоте аплодисментов. Это могло означать только одно: Вольферман признал себя побежденным. Кольцо гостей сомкнулось вокруг Хоффмана, Вольфермана оттеснили. Великолепная зала дворца Хоффмана была заполнена шумом голосов. Бесчисленные поздравления и рукоплескания оглушили Хоффмана. Он стоял, улыбаясь, в центре толпы, кивками благодаря за комплименты, в окружении самых богатых, самых знатных жителей столицы; девушки дарили ему самые ослепительные улыбки, их мамаши благосклонно щурились в лорнеты, отцы семейств — все, как один — жаждали пожать ему руку. Жан Лефевр, приближенный короля и друг наследного принца, знаток и почитатель искусств, сорвав с раскрасневшегося лица очки, кричал: "Браво, Хоффман!". Хоффман повернулся к нему и поклонился. Протестующе подняв руку, с соболезнующей улыбкой он развернулся и пошел сквозь толпу к выходу. "Браво, браво!" — кричали ему вдогонку. Еще несколько рук протянулись к Хоффману, но он пожал лишь одну, принадлежавшую впавшему в детство Альбрехту Дюссельдорфу — единственно из уважения к его деньгам. Руки других, совавшиеся к нему, он отстранял вежливо, но решительно, и наконец вышел из залы. Свернув в полуосвещенный коридор, который вел во внутренние покои, Хоффман на ходу крикнул:

— Хропп!

Из полутьмы вынырнул человек в одежде лакея, с короткой стрижкой, широкими плечами и мрачным лицом.

— Дай мне шампанского!

В кабинете Хоффман уселся на низкий диванчик. Хропп принес бутылку и наполнил бокал. Хоффман осушил его залпом.

— Осторожно, — мрачно сказал Хропп, — у вас впереди еще ужин.

— Я пьян и без того, — ответил Хоффман, бледнея от выпитого. — К тому же с гостями все равно не удастся надраться как следует.

— Да, — согласился Хропп. — В такой день…

— Выпей со мной.

Хропп выпил с видом полусонным и равнодушным и так же равнодушно проговорил:

— Она там. Я видел ее рядом с Лефевром. Между прочим, она смотрела на вас, как… — он затруднился со сравнением.

— Кто "она"? — спросил Хоффман, будто поддерживая некую игру.

— Дама. Любовница принца. Марианна Как-ее-там.

— Дурак. — Хоффман задумался. — В конце концов теперь я могу сделать предложение Анне Шоккемолле. Она старая дева, но у нее невыносимо огромное приданое.

Хропп попытался выдавить улыбку, но ничего, кроме вполне звериного ощера, не выдавил.

Явился лакей и объявил, что гости ожидают. Хоффман пошел в банкетный зал.

2

Последние гости покинули дворец далеко за полночь. Проводив их, Хоффман вошел в зал. Его одинокая фигура посреди огромного, залитого светом помещения вовсе не напоминала фигуру властелина. У него кружилась голова. Ему слышался отдаленный рокот голосов, аплодисменты, — он засмеялся. Аве, Цезарь! Перед ним вырос Хропп, глядевший значительно и вопрошающе.

Хоффман кивнул ему и отправился к себе. Из каменной ниши в коридоре он вынул кенкет, зажег, и с лампой в одной руке и сигарой в другой неторопливо зашагал в глубину дворца. С каждым коридором, с каждой лестницей он уходил все дальше от центральной залы, и его одинокие шаги казались шагами призрака. Становилось все темнее и мрачнее. Звуки шагов глохли в грубо отесанных камнях, с потолка кое-где капала вода.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке