Осада Азова

Тема

Аннотация: Роман «Осада Азова» – посвящен знаменитому «азовскому сидению» 1641 года, когда в течение почти четыре месяцев турецкий флот осаждал Азовскую крепость, но так и не смог захватить ее.

---------------------------------------------

Григорий Ильич Мирошниченко

ЕЛЕНЕ ДМИТРИЕВНЕ СТАСОВОЙ,

члену Ленинской партии с 1898 года,

Герою Социалистического Труда, той,

пламенное сердце которой всегда

вдохновляло меня на труд, посвящаю эту книгу

с глубоким уважением и благодарностью.

8 марта 1960 г.

АЗОВ

Уж и есть за что,

Русь могучая,

Полюбить тебя,

Назвать матерью,

Стать за честь твою

Против недруга,

За тебя в нужде

Сложить голову!

И.С. Никитин

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Атаман войска Донского Михаил Иванович Татаринов, сидя на белом дедун-гиреевском коне, приподнялся на стременах, огляделся вокруг и, словно дикий ветер, сорвавшись с места, помчался к Азовской крепости. В привольной азовской степи, где травы шумят душистые, где птицы степные, кружась, щебечут над головою, тонконогий и горячий конь с отпущенными поводьями, чувствуя волю, летел подобно урагану. В таком порыве коню не страшны крутые и глубокие овраги, не тяжела каменистая извилистая дорога, ведущая в гору, не опасны тропинки, постоянно пересекающие знакомый путь. Мелькая копытами и встряхивая гривой, он летел вперед похрапывая.

За белым конем Татаринова едва поспевали другие всадники, скакавшие на вороных конях. Они мчались за своим атаманом, как стая птиц, перелетающая в жаркие страны. Покачиваясь в седле, атаман Татаринов напряженно и зорко глядел вперед. За ним с гордой осанкой мчался широкоплечий чернобородый казак в рыжеватой шапке с малиновым верхом. Казак удерживал в правой руке высокое древко, на котором развевалось на ветру широкое знамя. Полы зеленого кафтана порхали возле седла. Мелькали запорожские шаровары, бордовый кушак на кафтане и синие сафьянцы в посеребренных стременах. И широкоплечий казак, и его высокий вороной конь, и реющее в воздухе знамя, казалось, давно уже отделились от земли и плыли по светло-прозрачному небу, оставляя позади серые клубки пыли.

Нельзя было не позавидовать знаменщику и другим всадникам, скакавшим по два в ряд за атаманом Татариновым. Все они, позабыв дальнюю и тяжелую дорогу, выглядели молодцеватыми, крепкими и осанис­тыми.

Татаринов со своей легкой станицей возвращался из Москвы. Он ездил туда по приговору войска Донского с важнейшим посольским делом, которое касалось русской крепости и вольного торгового города Азова. На атамане было парчовое царское платье, на котором играли горячие лучи солнца и, как в прозрачной морской воде, отражалась просторная голубизна неба. В раскосых глазах Татаринова проглядывала усталость. Она покидала его, когда все ярче и краше раскрывались живым ковром душистые травы, сочная приазовская земля, издающая такой свежий и такой сильный запах, какого, пожалуй, не вдохнешь нигде на земле. Михаил Татаринов видел и тихо бегущие волны Дона-реки, и высоко парящих в небе степных орлов, и синеву молчаливых холмов и курганов – казачьих могил, и табуны коней, бродивших в низовьях Дона.

Все здесь, в его родном краю, жило и здравствовало, все встречало посланцев Дона, все радовалось. Особым благоуханием наполнилась и зацвела, казалось атаману Татаринову, безграничная, вечно живая донская степь. Он знал, что ее широкие поля не сохами распаханы, а конскими копытами, не рожью они засеяны и не янтарной пшеницей, а вольными казацкими головушками. И присыпаны необозримые донские степи не свежевсхожими семенами, не сладкой ягодой, а молодецкими кудрями.

Куда ни глянет атаман Татаринов, повсюду шумит степной океан – свидетель радостей и горя.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке