Талисман мумии

Тема

Аннотация: Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.

---------------------------------------------

Брэм Стокер

Посвящаю Элеонор и Констанции Хойт

Глава 1. Ночной зов

Происходящее уже, казалось настолько реальным, что мне не верилось, будто все это могло случиться раньше. И все же, события, сменившие друг друга, были не новыми, незнакомыми, а вполне известными, ожидаемыми. Подобным образом с нами шутит память — к добру или злу, радости или боли, счастью или беде. Вот почему наша жизнь сладостно-горькая и то, что свершилось, становится вечным.

И вновь замедлял ход лёгкий ялик и скользил — от жгучего июльского солнца к прохладной тени плакучих ив — по ленивым водам, блестя вёслами, с которых стекала вода, и я стоял в качающейся лодке, а она сидела недвижно и проворными пальцами отводила от себя случайные веточки и упругие сучья движущихся деревьев. Вновь вода казалась золотисто-коричневой под шатром прозрачной зелени, а травянистый берег носил изумрудный оттенок. Вновь мы сидели в прохладной тени, окружённые мириадами природных звуков, а наш приют уносил нас в сонное царство, в котором великий мир с его волнениями, бедами и ещё более тревожащими радостями мог быть с успехом забыт. Вновь в этом блаженном уединении юная девушка, отринув условности чопорного и жестокого воспитания, рассказала мне мечтательно и просто об одиночестве своей новой жизни.

С лёгкой грустью она поведала о том, как подавляло в их просторном доме всех слуг величие отца и дочери, а потому доверию и сочувствию в нем не нашлось места и даже лицо её отца казалось столь же отдалённым, как старая сельская жизнь на нынешний взгляд. Ещё раз моя мужская мудрость и опыт прошлых лет оказались у ног этой девушки. Похоже, они сделали это по собственной воле; ведь личное «Я» было не в счёт и лишь повиновалось необходимым приказам. И снова летящие секунды бесконечно множились, потому что в таинстве снов реальности сливаются и обновляются, изменяются, но остаются прежними, — словно душа музыканта, вложенная в Фугу. Так же и память замирает снова и снова, погружаясь в сон.

Похоже, совершенный покой никогда не наступит. Даже в Эдеме змей качает головой меж отягчённых ветвей Древа Познания. Тишина бессонной ночи нарушается рёвом лавины, бурлящим свистом внезапных наводнений, звоном колокола, сопровождающим бег паровоза через сонный американский городок, шлепание далёких лопастей в открытом море.

Что бы это ни было, оно нарушает чары моего Эдема. Шатёр зелени над нами, усеянный алмазными лучиками света, казалось, подрагивает от непрестанных ударов лопастей, а неугомонный колокол звенит, не собираясь умолкнуть…

И вдруг ворота сна широко распахнулись и мой пробуждающийся слух уловил источник беспокоящих звуков. Пробуждение было достаточно прозаично — некто стучал и звонил в чью-то уличную дверь.

В своих комнатах на Джермин-стрит я неплохо приноровился к посторонним шумам: обычно меня не волновали ни во сне, ни наяву любые, даже шумные, занятия моих соседей. Но этот шум был слишком долгим, настойчивым и слишком повелительным, чтобы его можно было игнорировать.

За этим нескончаемым звуком таился активный ум и одновременно некое потрясение или необходимость.

Я не был полным эгоистом и при мысли о чьей-то необходимости, не раздумывая, вылез из постели. Машинально я поглядел на часы: было лишь три часа и вокруг зелёных жалюзи, затемняющих мою комнату, появился слабый серый тон.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке