Я любил свой народ, свою страну

Тема

---------------------------------------------

Миронов Георгий &Леонид

Георгий Миронов, Леонид Миронов

Два кризисных момента, два "звездных" поступка пришлись на большую, 83-летнюю жизнь Анатолия Федоровича Кони. Первый из них - громовое дело Веры Засулич, второй неколебимый выбор между прошлым и будущим, когда в октябре семнадцатого он оказался вместе со своим мятежным народом, со своей страною, повернувшей на новый путь.

И оба события были тесно связаны между собою, хотя их разделяли четыре десятилетия.

31 марта 1878 года Кони председательствовал на суде над революционеркой-террористкой Верой Засулич, двумя месяцами ранее стрелявшей в столичного градоначальника Ф. Ф. Тренева в отместку за товарища-революционера, которого генерал приказал подвергнуть телесному наказанию.

После блестящей речи защитника Александрова, затмившей бледную обвинительную, встал председательствующий Кони: быть может, никогда таким намеренно спокойным, столь логичным, внешне подчеркнуто беспристрастным не было его обращенное к присяжным резюме; каждый из этих "двенадцати сфинксов" не столько понимал, сколько чувствовал: от розог Треневых и впредь никому, в том числе и им, незнатным столичным обывателям, не будет пощады, если они осудят отважную мстительницу. В мертвой тишине зала отчетливо прозвучали слова председателя суда, в которых он удивительно четко сформулировал не только напутствие присяжным, но и свое гражданское и профессиональное кредо:

"Обсудите дело спокойно и внимательно, и пусть в приговоре вашем окажется тот "дух правды", которым должны быть проникнуты все действия людей, исполняющих священные обязанности судьи" [Кони А. Ф. Собр. соч.: В 8 т.-М., 1968.-Т. 2.-С. 168].

А ранее, перед тем как старшина присяжных получил в руки опросный лист, председательствующий напомнил: "Вы судите не отвлеченный предмет, а живого человека..."

Эти слова тоже были девизом служителя закона - именно служителя, а не лакея, не слуги, как это очень часто случалось в самодержавной России; и притом служителя Закона с большой буквы.

А когда из специальной комнаты гуськом вышли все двенадцать и первый произнес первые слова: "Нет! Не виновна..." - зал взорвался.

Аплодировали справедливости, отомстившей беззаконию, даже сановники, не говоря о публике "попроще". Организация революционеров "Земля и воля" писала в специально выпущенной листовке: "31 марта 1878 года для России начался пролог той важной исторической драмы, которая называется судом народа над правительством" [Сб. "Революционное народничество семидесятых годов XIX века". - М., 1965.- С. 53-54.].

Вольным или невольным судьей в этот день действительно народкого суда, "суда улицы" [Ленин В. И. Поли. собр. соч. - Т. 4. - С. 407] над бесправием оказался статский советник Кони. Он знал, на что шел: правительственные верхи только потому и предали революционерку не специальному, закрытому судилищу, а суду присяжных, что были уверены в обвинительном приговоре, и в том, что председательствующий не станет рисковать карьерой. От него ждут "не юридического, а политического" [Кони А. Ф. Собр. соч.- Т. 2.- С. 85] поступка - Кони это понял и решительно отрекся от пособничества произволу.

Таким он оставался всю жизнь: слугой и адвокатом народа и общества, хотя свыше полувека состоял на коронной службе и об этом своем служении говорил с гордостью.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке