Гром и молния (28 стр.)

Тема

Еще через два дня Степанова вызвали в штаб армии. В наш адрес пришла шифровка, а поскольку своего шифровальщика у нас не было, полковник и поехал читать ее в воздушную армию.

Вот эта шифровка и расставила все точки над «i». Четко и ясно нам было приказано передать самолеты воздушной армии, оставив двух офицеров-инструкторов для обучения летчиков полетам на новой технике. Для обеспечения этой задачи УТЦ фронта передавались и все наши материально-технические ресурсы.

Встал вопрос – а кого, собственно, оставлять? Но тут чистокровный русак доктор Кошкин предложил абсолютно еврейский ход. У него в палатке санчасти для этих целей, оказывается, вызревало аж два дивных фрукта – в нижнем белье и тапочках на босу ногу. Первым был капитан Извольский, которому вот-вот будет разрешено ползать с палочкой, как какому-то герою времен Очакова и покоренья Крыма. Другим тепличным ананасом оказался перемазанный зеленкой от множества мелких ранений осколками плекса и стекла старший лейтенант Кузьмичев. Из санчасти понеслись крики, как будто там проводил операцию без наркоза вивисектор-садист, но участь «битых гусей» была решена.

– Ничего, птенчики вы мои щипаные, поползаете по земле, здоровьишка поднакопите, а там видно будет! – с ласковой отеческой улыбкой вещал жертвам медицинского коварства полковник Степанов. – В любом случае к раздаче орденов и формированию нового полка успеете!

Бедолаги обратили на меня полные слез глаза, но я только и смог, что пожать плечами. Командир сказал – командир сделал! У нас в армии единоначалие.

– Если хорошо покажете себя на ниве учительства, ребятишки, может быть, когда-нибудь Родина и вернет вас за штурвал… «По-2», например! – бессердечно сообщил я. «Ребятишки» издали протестующий, но не тронувший мое железное сердце вопль. – А если серьезно, давайте поправляйтесь! Вам еще повезло – при деле будете. А то ведь если нас отзовут с фронта, вам прямой путь в госпиталь, ферштейн зи?

– Йа-йа, натюрлих… – печально сказал лингвистически подкованный Извольский.

– Вот в таком вот аспекте, воробушки! – сурово сказал я. – Желаю здравствовать, товарищи офицеры! Родина ждет от вас подвига.

Я чувствовал некоторый стыд за невольную подставу, что мы устроили ребятам, но делать было нечего. Этот вариант казался наиболее безболезненным. Летать они еще не могли, а вот передавать свой опыт способны вполне.

– И потом, пернатые, не вешайте клюв! Начнется формирование полка – вас сразу отзовут. Вы же в штате группы? «Звеньевые»? Ну вот. Без вас не обойдемся! Плотнее ешьте… таблетки, я имею в виду! Ну, пока, поправляйтесь.

Только я вышел из палатки санчасти, как ко мне подбежал радостно-взъерошенный посыльный солдатик.

– Товарищ майор! Товарищ майор! Скорее! К командиру, скорее… он вас ищет.

Быстрым наметом я порысил к штабной землянке. Командир, радостно улыбаясь, кричал в телефонную трубку: «Ага! Понял, понял… Здорово! А они? Все понял, товарищ Первый! Сейчас организуем митинг! Сразу… Спасибо большое… И вам успехов! Есть!» Полковник Степанов бросил трубку.

– Виктор Михайлович! Сегодня на южном фасе обороны, там, где вы летали, наши войска перешли в решительное наступление! Мы ломим, Виктор! Немцы откатываются! Наши начали Белгородско-Харьковскую операцию! Вот и на нашей улице праздник, майор. И в нем есть частица и нашего ратного труда…

Взяв фуражку, помолодевший командир группы «Молния» скомандовал: «Ищи комиссара! Давайте разворачивайте митинг! Заждались люди!»

Сегодня было двадцать шестое июля.

А в моей истории операция «Румянцев» началась, кажется, в первых числах августа.

Вот так-то.

Что хочешь, то и думай!

* * *

Наконец спустя еще пять дней все дела были завершены, и мы загрузились в два железнодорожных вагона. Не подумайте, что это был поезд «СВ» с вагоном-рестораном. Нет – обычные теплушки, с сеном на сикось-накось сколоченных нарах. Но мы, честно говоря, были рады и этому. Первые сутки возвращения на аэродром в Подмосковье большинство летчиков и техников элементарно продрыхли.

Потом, конечно, продрали глаза, выложили на расстеленной на ящиках газетке выданный в дорогу сухпай, только что купленную на какой-то маленькой станции еще исходящую парком вареную картошку с укропчиком и скрюченные малосольные огурчики. Федя Невский, глядя на меня глазами сенбернара, нашедшего замерзающего в снегу альпиниста, вопросительно булькнул обшитой сукном и крест-накрест перетянутой кожаным ремешком немецкой офицерской фляжкой.

– М-м?

– Да, конечно же, Федя! Какие могут быть вопросы! Но – по паре капель, только для аппетита.

Мог бы и не предупреждать. Фляжка-то одна, а нас больше десятка молодых и здоровых мужиков.

Еще через день личный состав группы высадился на маленьком разъезде недалеко от аэродрома, с которого мы вылетали на фронт. Техники и другие специалисты, приданные нам из ОКБ Яковлева, сердечно попрощавшись, неспешно покатили дальше, в Москву, а нас уже ждали грузовики. Нам предстояло вновь обживать покинутый всеми, кроме десятка солдат, охранявших военный объект, подмосковный аэродром. Видимо, формироваться будем тут.

Военнослужащий обязан стойко переносить тяготы воинской службы… Забодался я их переносить, честное слово! Эх, сейчас бы в студию мсье Анатоля, нагреть бы ведро воды, искупаться, а потом – в «Метрополь»! Смотреть на красивых женщин, плотненько так закусить и потом пить коньяк под кофе с лимончиком. И семги хочется, соленой-соленой! Ух! Я машинально сглотнул слюну и захлопнул за собой дверцу кабины грузовика…

Оглянувшись вокруг, я не увидел сервированного на хрустящей от крахмала белой льняной скатерти полдника с коньяком, лимончиком и семгой крепкого посола. Увидел же я заросшее уже несколько выгоревшей под августовским солнцем травой опустевшее поле аэродрома, над которым если кто и летал, так только какие-то беленькие бабочки без опознавательных знаков на крылышках. Им из травы восхищенно аккомпанировали кузнечики-виртуозы Подмосковья. В отдалении проглядывались служебные строения. Сонная тишь, жара, лепота! Это дело надо взбодрить.

– Товарищи офицеры! Приехали, выгружайсь!

Сонно клюющие носом в кузовах грузовиков летчики и остатки наземного личного состава группы взбодрились, похватали манатки и посыпались на землю. Начался веселый шум и ор. Загрохотали раскрывающиеся борта, пошла выгрузка имущества. К нам от строений уже пылил начкар, не иначе.

– Товарищ майор! На охраняемом объекте никаких происшествий…

– Хорошо, хорошо, старшина. Помнишь нас?

– А то как же!

– Кроме караула, есть тут кто еще? Если есть, давай – гони на помощь. Обживаться будем. Как тут с кормежкой?

– Возить в термосах пока будут, товарищ майор!

– Да хоть так, а то горяченького охота. А завтра припашем нашего кока. Ну, что стоишь? Давай, командуй своим сусликам! Бегом!

– Есть!

Вот так вот! Все бегом, весело и с песней! А как же – армия!

* * *

После обеда на аэродром на легковушке в клубах пыли прибыл полковник Степанов. Он с нами не ехал – улетел на самолете сразу в Москву, в штаб. Сейчас обрадует новостями.

– Здравствуй, Виктор Михалыч! Как добрались? Все в порядке? Как личный состав? Трезвый и задействован на работах по размещению? Вот и хорошо. У меня тоже все в порядке, с кем надо – встретился, переговорил, расспросил про все. Значится, дела у нас такие…

Дела у нас были такие: сначала, конечно, полагалось разместиться, наладить быт, нам тут какое-то время жить придется. Летчиков, видимо, лучше всего разогнать недели на две по близлежащим санаториям ВВС – им нужно отдохнуть, а кому-то не помешает и подлечиться. Завтра-послезавтра сюда добавят солдат, потихоньку будут возвращать аэродрому прежний вид. Мы же с командиром, передав все текущие дела и проблемы обустройства замполиту, плотненько садимся за подготовку итогового документа по обобщению результатов проведенных войсковых испытаний. И дается нам на это целых три дня. Потому что через пять дней у начальника Главного управления ВВС Красной Армии маршала авиации Новикова состоится большое совещание с участием представителей ОКБ Яковлева, моторостроителей, вооруженцев, руководителей заводов, на которых планируется разместить производство, и прочего необходимого люда. Среди многих, но в числе первых состоится и наш доклад. Итогом совещания, как мыслится, станут обобщенные предложения в ГКО о начале производства новых истребителей. Будут намечены и приняты первоочередные меры по подготовке к перевооружению на «Як-3» ряда хорошо показавших себя в воздушных боях с противником истребительных полков. (Кровь из носу, а продавлю в этот список свой 111-й ИАП!) Скорее всего, будет принято решение и по группе «Молния». А что тянуть? Группа зарекомендовала себя хорошо, это не только мы так думаем, это и командование воздушной армии неоднократно отмечало в своих докладах наверх. Давно, между прочим, пора. В общем, дел было – начать и кончить! Вспомнилась лихая песенка из фильма «Красные дьяволята»:

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке