Багровые пятна

Тема

---------------------------------------------

Смирнова Лариса

Лариса Смирнова

- Ивин, почему ты уходишь из института? Ты молод и уже известен, а ваш институт - солидная фирма. Что случилось?

- Ничего особенного. Просто повздорил с шефом. Расхождения во взглядах на изучаемый предмет.

- Чем же ты намерен заняться дальше? Если, конечно, не секрет?

- Тем, чего не захотел понять мой шеф.

- Ну, и в каком учреждении?

- Ни в каком.

- Что же, дома?.. Один? Не смешно ли?

- Не смешно. У меня есть единомышленник - Владимир Крошечкин.

- Понятно. Выходит, ты - против коллективизма в науке.

- Нисколько. Но не надо забывать, что всякий коллектив несет в своей природе как совместные, так и междоусобные действия. Это своеобразное "броуновское" движение внутри коллектива может стать и единственным видом движения в нем.

- Ну, и все-таки: какие же это идеи тебя замучили, коль ты бросаешь Институт Синтеза Материалов Электроники? Может, объяснишь?

- Попытаюсь. Электроника развивается по пути уменьшения размеров элементной базы. При этом ее элементы должны обладать высокой информативной емкостью, регистрировать большую по объему информацию на малом объеме вещества. Мы, материаловеды, как раз и пытаемся создавать такие материалы. Вероятно, ты знаешь, что сначала в электронике элементной базой была электронная лампа. Потом - неорганический кристалл, затем - кристаллический твердый раствор, далее пошли органические кристаллы. Как видно, сама смена материалов подсказывает: если хочешь получить высокую удельную информационную емкость, - усложни структуру вещества. По-моему, ясно, куда я клоню.

- Ясно, - приятель иронично поглядел на Ивина, - но не очень. Ну, пока.

- Пока. А я думал, ты всерьез интересуешься моей судьбой, - и Ивин не менее иронично поглядел вслед приятелю.

Багровые пятна ярко цвели на белом песке. Крови было много. Труп зиял ранами, и зрелище было мерзким, потому что с головы вместе с длинными светлыми волосами свешивался кровавый мешочек скальпа. На открытых вытаращенных глазах мертвой застыли потоки крови, отчего глаза казались муляжными. Рядом, на огромном валуне, трепыхался на ветру белый в горошек платочек. День угасал. Речонка торопилась, бежала, подпрыгивала и булькала звонким голосом. Дальше, дальше мимо этого места, в тайгу.

Ночью над речонкой и над лугом взошла луна. Она была зеленоватой, и от этого высокие сочные травы на другом берегу казались голубыми. Платочек белел. И только валун был серым. Совсем серым и тупым.

Труп лежал все так же на спине, И, если б заглянуть ему в лицо, покойница во все глаза уставилась бы вам в зрачки. И кто-то в самом деле ночью подходил и взглядывал в ее муляжные глаза, а потом, много позже, стремглав мчался по тайге, и корявые ветки драли на нем одежду, хлестали по лицу и хватали за ворот. Впотьмах никто не видел его глаз, и это было кстати. Кстати и то, что косоворотка на нем была шелковая, праздничная. Красная она.

Утром вокруг погибшей собирался народ: с хуторка, что на том берегу, и из ближней деревеньки, охотницкой. И пристав приехал. Он потребовал к себе тех, кто что-нибудь знал про случившееся. И оказалось, что все, кто тут мог поблизости находиться, видели всю сцену убийства от начала до конца.

Первой давала показания хозяйка хуторка.

- Да медведь ее задрал, барин... Я сама все видала! Дом ихний - рядом с нашим. Никовы им фамилия. Оно и не впервой у нас такое: бывало, пето убогое выдастся, вот медведь и лютует. Три лета назад, эвон, Прова как убил!.. Эдак же, досмерти. И дочиста всего изодрал.

- Ты, свидетельница, не отвлекайся, а говори мне, что видала.

- Ну, значится, так: слышу, орет бабий голос. От Никовых вроде. Я - на крыльцо. Гляжу, бегает вокруг их дома Виринея.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке