Баллада о сыне из сновидений (3 стр.)

Тема

Что, в общем-то, и неудивительно. Если знать…

- Как тебе кажется, па - сильно у меня тут изменилось?

Об этом я просто еще не успел подумать. И откровенно сказал:

- Погоди, сын, не так сразу. Я еще и на тебя не нагляделся как следует. Ты ведь давненько уже не приглашал меня. Я уж подумал было, что ты…

- Что больше не хочу тебя видеть?

Именно так я и думал - но теперь мне стало стыдно, и я ответил:

- Нет, что ты, сын: такого я даже не могу представить… Он кивнул:

- Правильно. С отцами такого не бывает. Что же ты подумал?

- Ну, об этом… как это тут у вас называется? Что снова пришел твой черед отправиться в жизнь. И что тут тебя больше нет.

Сын покачал головой. Вздохнул и тут же улыбнулся.

- Наверное, - сказал он, - до этого еще далеко. Нам тут никогда прямо не говорят, но как бы дают понять, что каждый из нас был рассчитан надолго, и призовут любого еще не скоро. Знаешь, узнав об этом, тут у нас почти все очень тяжело переживают.

- Почему? Здесь так плохо?

- Потому что очень мало таких, кого навещают так, как вот ты меня. У меня есть ты, и это совсем другое дело. А у многих-многих других - никого. И они своих отцов никогда даже и не видели. Так что мне намного легче.

Я посмотрел на него, стараясь глазами выразить всю благодарность, какую испытывал к нему за эти слова. Но вслух сказал другое - задал вопрос, на какой раньше не отваживался:

- Ты все время говоришь об отцах. Разве матери никогда…

И не закончил: так изменилось вдруг выражение его лица. И взгляд стал холодным, жестоким. Он поднял руку, как бы запрещая мне говорить. И огляделся.

- Хорошо, что никто не услышал. А то…

- Что же я такого сказал?

- Это слово. Тут оно - самое страшное проклятие. Как и другое - «врачи». Мы как бы считаем, что одни нас убивают, а другие этого хотят, то есть они - главные убийцы. Разве не так? Так. И они сами это знают. Поэтому отцы, пусть и редко, сюда приходят, откликаются на наш зов. А матери - никогда. Во всяком случае, никто из нас не слыхал о таких случаях. Ты сам разве не так думаешь?

Ответить на это было нелегко. Не говоря уже о том, что и отцы по большей части не возражали. А если говорить честно - они-то и решали. Но как объяснишь все это тому, кто совершенно ничего о жизни не знает, кроме самого общего: что она существует и что люди живут ею. А что значит «живут» - об этом сын, как и все они здесь, мог только фантазировать. С фантазией у них, судя по всему окружающему, был полный порядок.

- Понимаешь, сын… М-да. Слушай, а нельзя тут найти такое местечко, чтобы можно было не только посидеть, но и, скажем, выпить чашку кофе или чего-нибудь подобного, лимонаду хотя бы, какой-нибудь колы?

Пить мне действительно хотелось, но, в первую очередь, моя просьба должна была сбить его с опасной темы. Хотя бы до тех пор, пока у меня не найдутся нужные слова.

И действительно, он оказался в затруднении. Двумя пальцами, большим и указательным, взялся за подбородок. Это движение я замечал у него и раньше, оно, вероятно, было неосознанным. Совсем как если бы он был осуществленным человеком.

- Прости, па, я не понял. Выпить… это как? Что ты имеешь в виду? Да вот так. Мне в это мгновение почему-то пришел на память

древний анекдот. Встречаются двое глухих, у одного на плече удочки. Второй спрашивает: «Вы идете рыбу удить?» - «Нет, я иду рыбу удить». - «А-а, а я думал, что вы идете рыбу удить». К сиюминутной ситуации анекдот никак не подходил, но подсознание, похоже, решило иначе.

- Прости, я упустил из виду, что вы тут не едите и не пьете, живете без проблем…

- Разве мы живем?!

- Да, не то слово. Существуете, скажем так. Но без всяких забот.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке