Любовь со вкусом вишни (23 стр.)

Тема

Удивительно, но с многими своими бывшими любовницами Сергей в дальнейшем почти дружил. Ну, задушевных друзей, понятное дело, из них не получалось, но все же!

«Что это меня на воспоминания потянуло? – Он тряхнул головой, прогоняя размышления неуместные, и поворчал про себя. – Что, из-за этой вишневой?»

Ему казалось, что она его тихо ненавидит, ну, может, и не ненавидит, но испытывает стойкую неприязнь, точно. Вот сидит рядом, молчит и терпит его присутствие.

Вообще-то он зря всполошился. Девушка не делала никаких попыток понравиться и привлечь к себе его внимание. Не строила глазки, не кокетничала, а очень не по-женски, прямо и жестко смотрела в глаза и отвечала на вопросы.

Вот и славно!

Чем меньше он ей нравится, тем лучше! Для дела так вообще отлично!

Кнуров увидел указатель с названием интересующего их поселка.

Мужчина сбавил скорость и начал присматриваться к местности. Они проехали мост через небольшую речушку, Сергей рассмотрел несколько машин, стоящих по берегам вдоль речки, и расположившиеся возле них компании, приехавшие на пикник по случаю выходного и необыкновенно теплой погоды.

Съехав с моста, автомобиль медленно покатил по грунтовой колее. Присмотрев небольшой пятачок возле реки, Кнуров плавно поставил машину и заглушил мотор. Справа по берегу, ближе к трассе, метрах в двадцати, стояла черная «Волга», и веселая компания, установив недалеко мангал, разводила в нем огонь. Жиденький, неубедительный кустик прикрывал от них машину Сергея. Слева же, довольно далеко от места их стоянки, вниз по течению, пристроился «тойотовский» джип, и оттуда доносились веселые громкие голоса, перекрикивающие музыку.

«То, что нужно», – решил он.

И повернулся к девушке Веронике:

– Дальше пойдем пешком.

Она молча кивнула и взялась за ручку дверцы, собираясь выходить.

– Подождите. Вы знаете эти места?

– Нет. – Зеленые глаза посмотрели на него в упор.

– Как идти к дому, вы запомнили?

– Да, но я шла от платформы, а до станции мы еще не доехали.

– Ладно.

Слегка задев ее локтем, Сергей перегнулся и достал из бардачка блокнот с воткнутой за железную спиральку ручкой.

– Вы сразу нашли нужный адрес?

– Нет, я немного поплутала, два раза попадала не на ту улицу, но, когда шла назад, дедушка меня провожал по короткому пути к станции.

– Нарисуйте план, все, что запомнили, и название улиц, хоть приблизительно.

Она взяла блокнот, сосредоточилась и стала рисовать.

«Странно, что, никаких дополнительных вопросов не будет? Типа: «А почему пешком?», «Зачем это нам нужно?», «И почему мы здесь остановились?», что-нибудь в обычном женском стиле!»

Нет. Вопросов не последовало, Вероника просто рисовала план.

Это он сбился с ее волны, позволив себе, под шелест шин, воспоминания ненужные, рассуждения и настройку на обычную женскую логику.

А эта Вероника совсем необычная, другая.

Достаточно вспомнить, как она вчера отвечала, рассказывала, реагировала на его вопросы, жесткий темп их разговора, ее точные ответы – никаких эмоций и бесполезных рассуждений – только факты. Холодно, четко, никакого дребезжа.

Ни слез, ни соплей, ни страхов – жесткий контроль за тем, что говорит.

Хотя даже ему на ее месте это было бы трудно.

Черт! Она ему нравилась! Вот черт, черт!!

«Стоп, стоп, Кнуров! Тормози! – тут же приказал себе он. – Мне нравится ее поведение в трудной ситуации, ее сила воли, это очень облегчит работу. И все! Никаких нравится! Все!»

Она передала ему блокнот.

Рассмотрев рисунок, Сергей улыбнулся про себя, в последний момент удержавшись, чтобы не улыбнуться открыто. С памятью у девушки все было в порядке, и с топографией тоже. Рисунок оказался как-то сбоку, а не по центру листа. Все-таки она женщина, и, начав рисовать с центра, получилось сбоку.

– У вас хорошая память, – похвалил он.

Молчание. Ни «спасибо», ничего.

– Вот что, Вероника, – вдруг разозлился Кнуров и принялся наставлять: – Если вы действительно хотите благополучно вылезти из этой вашей странной ситуации, то должны быть готовы к тому, что я буду знать о вас все, абсолютно все, о вас и ваших близких. И стану задавать нетактичные и очень неудобные вопросы, вплоть до ваших критических дней и марки любимых прокладок, и вы будете мне на них отвечать, причем самым правдивым образом, и мне придется читать ваши личные письма, и никаких обид или обвинений в нетактичности и бесчувственности категорически не разрешается. Подумайте еще раз, готовы ли вы к этому.

Взгляд зеленых глаз как выстрел. Пауза. Вздох и отповедь:

– Критические дни у меня должны начаться через три недели, правда, мне кололи много разных лекарств, и график может сдвинуться. Меня задевает, мне больно и неприятно, когда вы задаете очень личные вопросы, но это не вызывает во мне обиды или обвинений в ваш адрес. Я приняла решение и вашу помощь. Единственная просьба к вам, Сергей Викторович, быть помягче с моим дедушкой.

– Вот и хорошо, – отводя взгляд и уходя из-под артобстрела ее глаз, ответил он и вернулся к деловому тону: – В заборе есть задняя калитка?

– Я не знаю, я не осмотрела толком дом и участок.

– Ладно, в крайнем случае полезем через забор.

– Там Апельсин, – предупредила девушка, позволив себе слегка улыбнуться.

– Значит, вы полезете первой, на вас он лаять не будет. – Кнуров быстро глянул на нее и снизошел до объяснений: – Надо попасть в дом так, чтобы нас не увидели соседи или прохожие.

Все-таки женщины разбаловали мужчин!

Мужчина распоряжается: делай так или будет эдак, и ждет неминуемых вопросов от женщины, а получив их, снисходительно поясняет «глупышке», что и почему.

От этой вопросов не дождешься! Как же!

Не несчастная потерпевшая сиротка, а прямо бойцовый петух какой-то!

– И еще. Будете делать только то, что я скажу и когда я скажу, – приказал Кнуров строгим тоном. – Вы должны слушать меня как Господа Бога.

– Первого, – слегка улыбнулась Ника.

– Что первого? – сбился с назидательно-снисходительного тона Кнуров.

– Командир всегда первый после Бога. – Улыбка сошла с ее губ. – Я постараюсь, но не обещаю. Если я буду абсолютно уверена в неправильности ваших приказаний и увижу правильный выход, я, скорее всего, вам не подчинюсь.

– Даже не думайте!

Она пожала плечами и развела ладони в стороны, что означало: «Ну извини, хочешь – откажись от дела!» И в зеленых глазах сверкнуло лукавство.

Она его тоже изучала и даже немного раскусила! Вот, оказывается, как! Она видела, поняла и почувствовала, что он весь завелся на интригу: шерсть на холке дыбом, когти почти выпущены, зубы оскалены, принюхивается!

Матерый взял след!

Хочешь – откажись! На полном скаку, чуя запах добычи!

Идиотки – это плохо и тошно. Умные, оказывается, еще хуже! А умные и мудрые и еще к тому же битые жизнью – вообще кранты!

Кнуров сдался! Вот черт! Ну, не сдался, разумеется, но чуть-чуть подвинулся.

И ясное дело, оставил последнее слово за собой.

– Я вам не советую, – угрожающе, с напором поставил он точку в их дискуссии.

Вероника шла за Сергеем и смотрела ему в спину. Они то останавливались, прячась и пережидая идущих людей, он прислушивался и, как ей казалось, даже принюхивался, то бегом пересекали дорогу, обходили какие-то дома между огородов. По честным правилам казаков-разбойников.

«А я-то хороша! Улыбалась чему-то, радовалась, когда вспоминала его, лежа в больнице. Идиотка! Злой, жесткий сухарь! К тому же хам, ну не трамвайный, но хам! И не нравится он мне вовсе, глаза эти серые, волчьи! «Будете делать, что я вам скажу!» Ага! Сейчас! Может, еще с крыши прыгнуть? О чем я думаю?! Мне спасать надо себя и дедушку! И не важно, кто мне помогает, хоть этот Матерый, хоть сам Джеймс Бонд! Только пусть не смотрит на меня своими стальными глазами, а то у меня все замирает внутри, не то от злости, не то со страху! Вот и не смотри ему в глаза, Никуша, и все будет хорошо!» – думала она, все поглядывая на его спину.

Они остановились у забора дедушкиного дома. Задняя калитка обнаружилась, но, естественно, запертая на большой висячий замок, как и положено в справном хозяйстве.

Кнуров достал что-то из одного из многочисленных карманов жилетки, которую надел в машине, скинув куртку перед тем, как идти. Придвинувшись вплотную к ажурной кованой калитке, что-то сделал и через несколько секунд открыл дверь. Они быстро вошли на участок, Сергей захлопнул за ними дверь и закрыл ее на замок.

Из-за угла дома, предупреждающе рыча, обманчиво-ленивой трусцой вышел Апельсин.

– Апельсин, это я! – почему-то шепотом позвала Ника.

Пес перестал рычать, улыбнулся во всю собачью морду и резво потрусил к ним. Этот пес умел улыбаться! Честное слово!

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке