Храм Диониса (2 стр.)

Тема

— Если есть деньги, что ж вы тогда ползаете на карачках целыми днями, а?

— Чтоб добро не пропадало! — отрезала длинноногая.

— Вы вот молодые, — ввернула толстушка, — в космос летаете почем зря, а дорогу поправить руки не доходят, стыдно!

Пристыдила она уже исчезающий в пыли автобус, Собрав помидоры, старухи вернулись на свои лавочки и снова погрузились в дремоту. Вскоре толстушка спохватилась: забыла спрятать дорожный знак, поставленный перед ямой-кормушкой. Она подошла к нему, но тут же поспешно отступила: прямо на нее неслась ватага ребятишек, глядя куда-то вверх.

Толстушка подняла голову и увидела «Союз — Аполлон»…

Над Старыми Чукуренами летел «Союз — Аполлон» — бумажный змей, оклеенный пачками из-под сигарет, выпущенных в честь совместного полета. Он медленно проплывал над крышами с крестами телевизионных антенн, над облезлым церковным куполом без креста. Парил змей, скользил в невидимых воздушных потоках. А внизу по улице бежала детвора, все в красных пилотках, на которых сверкали металлические буквы «КС». Глотая пыль и спотыкаясь о кочки, босоногие сорванцы выбивались из сил, словно опасаясь, что дорога вот-вот кончится, и они не успеют оторваться от земли и не взмоют ввысь на крыльях своего «Союз — Аполлона». Змей тоже спешил, будто по нитке, как по телефонному проводу, ему передавалось порывистое дыхание мальчишек, топот ног и радостный визг. Очень хочется взлететь мальчишкам. Откуда им знать, что эта пыльная извилистая сельская улочка — лишь начало той взлетной полосы, с которой им придется стартовать не раз и не два и которая зовется родной землей?… Возможно, об этом догадывался отставший от них: Ионел, мальчик лет тринадцати. Он не спешил, бежал трусцой, делай правильные вдохи и выдохи и придерживая рукой гремящую на поясе большую связку ключей.

Покружив над селом, «Союз — Аполлон» упал на камышовую крышу.

Снизу послышался голос Ионела:

— Мош Дионис, разрешите нам, пожалуйста! Тетушка Лизавета, объясните ему, что в его возрасте лазать по крышам неприлично и небезопасно!

— Отойди, Ионел, — сказал старушечий голос. — А ты, Дионис, гляди, поосторожней! Да рубаху сними, вчера ведь только постирала!

На крышу поднялся грузный старик, Дионис Калалб. Был он в помятой шляпе, вылинявшей футболке, на которой еще виднелась эмблема спортивного общества «Молдова», и в старых домотканых брюках с сохранившимися на бедрах следами вышитых узоров. Неловко опустившись на четвереньки, он пополз к змею. До него оставалось рукой подать, но тут крыша разверзлась, и мош Дионис исчез.

В снопе света, врывавшегося на чердак сквозь рваную дыру, кружилась плотная пыль. Мош Дионис стоял на четвереньках и тихо стонал, силясь поднять голову, но мешал хомут, неизвестно каким образом очутившийся у него на шее.

— Ты живой, Дионис? — донесся снаружи встревоженный голос тетушки Лизаветы.

Старик с трудом освободился от хомута и сел, потирая ушибленный затылок. Вокруг него громоздилась старая рухлядь: части ткацкого станка, деревянная соха, колесо от телеги, большие глиняные амфоры с отбитыми краями. Превозмогая боль в затылке, старик нагнулся и достал из опрокинутой амфоры пачку старых писем. Дунул на них, громко чихнул от поднявшейся пыли и застонал.

— Живой ты там, Дионис? — опять послышался старушечий голос.

Старик не ответил, он читал письмо. Судя по изгибам, это был солдатский треугольник. Медленно шевеля губами, мош Дионис расшифровывал строки, наспех выведенные химическим карандашом. Некоторые буквы расплылись от воды, а может быть, от слез:

«…а яблоню, батя, не рубите, она отойдет, осколок неглубоко прошел. Скоро войне конец, и нас распустят по домам. Жив останусь, вернусь…»

— Дионис, ты живой?

— Да отстань ты от меня наконец! — гаркнул в дыру старик и поморщился от боли.

— Живой! — обрадовалась тетушка Лизавета.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке