Жертва Гименея (15 стр.)

– Ой, что творила, а? – с осуждением заохала Аллочка. – Вот так и получается, что старшие женщины себе берут молоденьких, а нам, девушкам, уже никого не остается! Нет бы старичка какого…

– Я ей тоже говорила нечто подобное. Но она уверяла, что рядом с молодыми сама молодеет, без всяких пластических операций. И потом, для нее это был такой заряд…

– Пошлячка! – запыхтела Аллочка.

– Не думаю. Вероника не позволяла себе пошлостей. Постельные сцены ее не волновали, но вот появиться на людях с молоденьким жиголо! Людям показать, как молодой красавец млеет от ее взгляда, самой ловить влюбленные взгляды, – это ей придавало такие силы!

– Но какие же влюбленные взгляды за деньги-то? – не поверила Аллочка.

– Самые страстные! Поверьте, Вероника на мужчин не скупилась, а те отрабатывали по полной программе. Тем более, что работа у молодцов была не пыльная – вечерок отсидеть в ресторане, проявить максимум актерского мастерства и доставить даму до квартиры. И все – молодой человек получал расчет и тут же удалялся. И оба были страшно довольны.

Гутя слушала рассказчицу, не перебивая. Аллочка тоже отчего-то сосредоточенно шевелила губами. Ее так впечатлил этот рассказ, что она даже стала что-то про себя нашептывать.

– Очнись, – шепнула ей на ухо Гутя. – У нас на всю семью столько денег, что тебе хватит только на ресторанного сторожа.

Елизавета Николаевна внимательно посмотрела на сестер.

– Вы хотели меня еще о чем-то спросить? – улыбнулась она Аллочке.

– Я хотела узнать: что, эти мальчик в самом деле так дорого стоят? – спросила о сокровенном Алла Власовна.

– Мальчики? – вытаращилась приличная дама.

– То есть моя сестра интересуется – Вероника Семеновна ходила ужинать только в ресторан «Сентябрь»?

Елизавета Николаевна искренне удивилась:

– А с чего вы взяли, что она ходила в «Сентябрь»? Она никогда туда не ходила. Ей очень нравилась «Нота», ресторан рядом с ее домом, выдержан в старинном стиле, живая скрипка, и публика там – сплошь артисты и музыканты. Нет, «Сентябрь» она не уважала.

Гутя прищурила глаза и сжала губы – опять сестрица перепутала все, что можно.

Но Аллочка так просто не сдалась:

– А откуда вам известно, что она туда не ходила? Вы же сами говорили, что подругами не были, а получается, что она докладывала вам о каждом своем походе, так? Может быть, она однажды и забыла вам долож… поведать?

– Да почему «однажды»? Она и вовсе мне ничего не докладывала. Просто в «Сентябре» нет мальчиков, значит, и никакого интереса у нее не было это заведение посещать.

– То есть если бы у нее была назначена встреча в «Сентябре», то она смогла бы наступить на горло собственной песне, так? – уточнила Гутя.

– Ради встречи, скорее всего, и наступила бы, – ни на минуту не задумалась Елизавета Николаевна. – Вы сами поймите: человек встречается – с кем? С мужчиной?

– Предположим, – уклонилась от прямого ответа Гутя.

– Так вот, если она с мужчиной встречается, зачем ей светить свои слабости, это я про альфонсов. Понятное дело, она пойдет туда, где ее не знают. А вот если для себя…

– Скажите, а вы по мальчикам не ходите? – невинно брякнула Аллочка.

– Я-а? Да вы что такое говорите?! У меня муж столько не зарабатывает!

– Какое несчастье, – вздохнула Аллочка. – А то бы Вероника вас с кем-нибудь из этих красавцев познакомила. Или все же вы кого-то знали из ее маленьких друзей?

– Нет. Никого, – строго проговорила женщина. – Честно говоря, они об этом мне не рассказывали. Я сама узнала, случайно. У одной нашей знакомой есть сын, в общем, я была у нее в гостях, а к ее сыну прибежал друг.

Парень прибежал и прямо в прихожей стал хвастаться обновами. А знакомая сразу же расстроилась:

– Сейчас опять Пашка убежит, а мой дурачок примется у меня денег просить на новую машину. Потому что, видите ли, Пашке купили, а моему еще никто не догадался купить. А где я ему столько денег возьму? Ему не нужна наша, отечественная, ему иномарку подавай, покруче!

– Да уж, балуют родители сейчас мальчишек, – качнула головой Елизавета.

– Мы не балуем.

– Так ето друга, Пашку, родители балуют.

– Ха! Родители! Это Пашенька сам заработал. Нашел себе старенькую «женушку», вот та и старается. Покупает ему, что он ни попросит. А тому и надо-то лишь вовремя глазки закатить: «Ах, Вероничка! Рыбка моя красноперая! Мой Трофимчик! Моя птица-голубь!»

– При чем здесь птица-голубь и Трофимчик? – не поняла Елизавета Николаевна.

– Трофимчик – это фамилия, Трофимова. А птица-голубь, это «голубка моя», наверное, он хотел сказать, да уж так вылетело.

– Трофимова? Вероника? Кажется, я ее знаю… – не могла поверить Елизавета Николаевна.

– Ну, милая, – вскинулась подруга. – Мне было бы стыдно иметь таких знакомых!

Елизавета стыдиться не стала, но при первом же удобном случае у Трофимовой поинтересовалась:

– Я слышала, ты покупаешь себе юнцов?

– А что ты в этом усмотрела такого дикого? Можешь мне не верить, но мальчики даже не перешагивают порог моего дома, а за то, чтобы просто порхать возле моего стола, пока я ужинаю, я им плачу достаточно. Можешь считать это меценатством. Во всяком случае, я в цене, а из таких «поклонников» у меня целая очередь выстраивается. Значит, никто не в обиде.

– Погодите, но при ее богатстве… – перебила ее Аллочка. – Разве на долгие отношения не нашлось добровольцев?

– Ей это было не нужно. Сначала Вероника влюблялась исключительно в артистов. Даже по одному известному актеру несколько лет прилежно страдала. И вот когда она с ним встретилась, а надо сказать, что для этого она приложила немало усилий и денег, то увидела своего кумира в таком непотребном виде! Артист праздновал свой очередной триумф и был пьян в зюзю. Вероника в ужасе вернулась домой и еще несколько лет убивалась по своей погибшей мечте.

– И никаких знакомых у нее не было? – напирала Аллочка.

– Не могу вам точно сказать, во всяком случае, мне она ни о ком не говорила, – тяжело вздохнула Елизавета Николаевна и с тоской посмотрела на часы.

Сестры поняли, что пора и честь знать. Они уже и без того выжали из единственной подруги погибшей Трофимовой все, что могли.

– Простите, мы бы и еще посидели, но нам пора, – поднялась Гутя и силой оторвала от столика Аллочку. – Вы нам очень помогли.

– Да, – Алла цеплялась за стол руками. – Только хотелось бы знать: разве у такой богатой дамы не было никаких домработниц, горничных, повара, шофера, наконец?

– Не было. Убиралась она сама, а повар – зачем? И потом, она всегда сохраняла конфиденциальность своей жизни в быту.

Больше дамы не задерживались. Гутя буквально вытолкнула сестрицу в прихожую, а уж там допрос сам собой сошел на нет. Правда, Аллочка еще что-то пыталась спросить, но ее уже никто не слушал.

– Вы знаете, – сказала Елизавета Николаевна Гуте. – В «Абрикосе» проходит акция. Там очень недорого можно купить приличное пальто. Настоятельно рекомендую.

Гутя только мелко кивала и краснела. Зато Аллочка радовалась вовсю – пусть сестренка сначала сама испробует всю прелесть своего пуховичка!

По дороге домой рты у сестер не закрывались:

– Гуть, а может, в «Абрикос»? – фыркала Аллочка и толкала сестрицу под локоть.

– Нет, нам надо… Надо сказать, чтобы Варька с Фомой не в «Сентябрь» шли, а в ресторан «Нота»! – решительно сжимала губы Гутя.

– И еще хорошо, если бы ты с ними отправилась, – поддержала сестру Аллочка.

Гутя с недоверием на нее покосилась – с чего это Аллочка так разошлась? Небось еще и себя сейчас предложит.

– А ты отправилась бы со мной, так? – скривилась она.

– Я бы отправилась, но что уж, опять на меня все деньги убьем. Фома же сказал, что я – как это, прожорливая гусеница. Плодожорка! Сами сходите.

Гутя засопела, но потом усмехнулась:

– А когда у тебя свидание с этим Максимом, что-то я подзабыла?

Аллочка вздрогнула. Ну никакого интереса гулять с этой Гутей, так и лезет прямо в мозги! Каждую мысль читает.

– Мы, Гутенька, должны с ним встретиться в пятницу, – не дрогнув, соврала Аллочка с самым светлым лицом.

– То есть завра, да?

– То есть завтра. А что ты хотела? – наивно захлопала ресницами Алла Власовна.

– Просто я теперь на пятницу ничего планировать не буду – тебя стану сторожить. А то мне что-то больно не по душе твои подарки. Пальто это…

– Мне твои подарки – тоже, пуховичок этот… но… Пора отодвинуть личное на второй план! Надо преступника искать.

– Правильно, но в пятницу я посижу дома, все равно Варька с Фомой работают. А вот в субботу мы и отправимся в «Ноту» с чистой совестью.

– Скатертью дорога, сестрица, – грустно вздохнула Аллочка и прибавила шагу.


Гутя сдержала слово и весь следующий день из дома не отлучалась ни на минуту. Аллочка же вовсю «страдала»! Она, обессиленная от горя, валялась на диване, пялилась в телевизор, грустно заталкивала в рот печенье, глазированные сырки и кусочки сыра. Изредка она подходила к окну, призывно взвывала, а потом снова без сил плюхалась на диван – переживала душевные муки.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке