Сожженные Леса

Тема

---------------------------------------------

Густав Эмар

ГЛАВА I. Река Ветра

Двадцать седьмого ноября 1859 года, в третьем часу пополудни, на изгибе одной из узких и глухих горных тропинок показался какой-то человек. Эта тропинка постепенно поднималась все выше и выше и огибала самые возвышенные пики Сиерры в районе реки Ветра, то есть в одном из пустыннейших и диких мест неизмеримых и грозных Кордильер, которые проходят через всю Америку и выглядывают как бы ее спинным хребтом и которым в этой стране дали характерное название «Скалистых гор».

Обогнув угол тропинки, человек, о котором мы начали говорить, остановился, машинально взглянул вокруг себя, опустил приклад своего ружья на землю и, облокотившись обеими руками на его дуло, на несколько минут погрузился в глубокую задумчивость.

Мы воспользуемся открытой и привлекательной позой, которую принял незнакомец, и постараемся схватить несколько характерных черт этой личности, которой суждено занимать если не главную, то по крайней мере одну из первых ролей в той истории, которую мы начинаем рассказывать нашим читателям.

Наш незнакомец был выше среднего роста и замечательно крепкого, вполне пропорционального сложения. Он был красив собой, хотя по его широкому открытому лбу прошли уже заметные морщины — эти неизгладимые следы, проложенные не столько количеством лет, сколько их тяжестью, глубокими думами, внутренним горем.

Его большие голубые глаза глядели прямо и загорались, когда он воодушевлялся каким-то особенным, словно магнетическим порывом непреодолимого могущества.

Его правильный, отчасти сгорбленный нос с широкими ноздрями опускался на замечательный рот, окаймленный пунцовыми губами и скрывавшийся почти весь в густой белокурой бороде, в которой уже проглядывали седые волосы, занимая всю нижнюю часть лица.

Лицо этого человека дышало откровенностью, добротой и смелостью и вместе с тем невольно привлекало к себе. При виде его всякий сразу признавал в нем могущественную и исключительную натуру.

Он, казалось, далеко уже пережил половину своей жизни, и его длинные белокурые волосы, видневшиеся из-под лисьей шапки, надетой на его голове, уже начинали мешаться с сединой. Но, несмотря на это, он был строен, крепок и, казалось, нисколько не утратил еще своей силы, которая, судя по его внешности, должна быть геркулесовскою.

Он носил с какой-то особенной гордостью и непринужденностью грациозный и живописный костюм охотника долин.

Этот простой костюм состоял из суконной шапки, опушенной мехом голубой лисицы, — из красной фланелевой рубашки, воротничок которой был схвачен черным шелковым галстуком. К галстуку была приколота длинная золотая булавка, украшенная превосходным бриллиантом. Рубашка наполовину скрывалась под широкой блузой, украшенной голубыми жгутами и перехваченной у пояса широким кушаком из шкуры лани.

К одной стороне этого пояса была привязана сабля, вроде штыка, которую можно было надевать на дуло ружья, — а с другой стороны находился маленький топорик, очень похожий на те, что носят моряки.

Кроме того, он имел еще при себе патронницу и пару великолепных длинных шестиствольных пистолетов, которые, имея приклады, в минуту нужды могли заменить собою карабины, так как стальные остроконечные пули их доходят до цели точнее, чем пули лучших ружей, — и эти пистолеты выходили из мастерской знаменитого Галланда и были тогда почти неизвестны в Америке. Костюм его довершался штанами из кожи лани и штиблетами, к которым были привязаны прелестные индейские мохитосы.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке