Принцесса с револьвером (29 стр.)

Тема

Мария-Антония осторожно взялась за ствол. Не такая уж тяжелая штуковина.

— Целиться умеешь?

— Доводилось арбалет в руках держать, — ответила она чистую правду. — Из лука я когда-то хорошо стреляла, но то больше была забава…

— Значит, совладаешь, — хмыкнул Генри. — Держи так… Ага, именно. Смотри сюда. Давай сперва по камням. Вон тот валун видишь? В него попадешь?

— Да в него ребенок из рогатки попадет! — фыркнула принцесса. Ружье оттягивало руки, но держать его было приятно. Хорошая вещь, ухоженная, она умела это чувствовать. Видимо, оружие Генри уважал и любил, да и немудрено: от него наверняка частенько зависела его жизнь.

— Тогда нажимай вот сюда, — показал Монтроз. — Задержи дыхание и плавно-плавно…

Грохнуло. Мария-Антония от неожиданности чуть не выронила ружье, увидела только, как от светло-серого валуна полетела крошка.

— Ну надо же, попала, — хмыкнул Генри довольно, будто не сам помогал целиться. — Давай попробуем подстрелить кого на обед, а?

— А это не опасно? — нахмурилась девушка. — Если стадо заметит…

— Не заметит. Они когда таким потоком идут, ничего вокруг не соображают. Упал кто и упал, остальным-то что? Давай! — загорелся мужчина.

— А разве не нужно перезарядить… — начала было она, но он перебил нетерпеливо:

— Ничего не нужно, говорю, не ваши пукалки, порох не гаснет, патроны не кончаются… — И пояснил довольно: — Дорогая штуковина, но я таки разорился. Тоувы делали: тут зарядов пять сотен, сама понимаешь, насколько этого хватит! Ну, потом, конечно, приплатить придется, чтобы заново зарядили, но зато думать не надо, как бы боеприпасы не отсырели… Ну, что стоишь?

Девушка вздохнула и снова вскинула тяжелое ружье к плечу. Мужчины все одинаковы: только дай в руки игрушку, ни о чем ином думать не смогут!

— Вон, видишь, на отшибе идет, — шептал ей на ухо Генри и придерживал ее локоть, направляя. — Сможешь?

— Попробую, — ответила она. Отсюда дикий бык казался немногим больше того валуна. — А достанет ли?..

— Должно, — уверенно сказал мужчина. — Еще и дальше бил, бывало… Только не в голову, там такая кость, что не пробьешь.

— Я знаю…

— Откуда бы?

— Я ведь говорила: доводилось охотиться, — ответила Мария-Антония сквозь зубы. — На оленей, правда, но велика ли разница?

— И правда что…

Снова грохнуло. Бизон внизу споткнулся, но снова выровнял ход, устремился за остальными…

… — Промазала! — Генри выхватил у принцессы ружье — додумался, девице доверить такое дело! — вскинул к плечу, но девушка вдруг положила руку на ствол, вынуждая его опустить оружие. — Ты что?

— Зачем, Генри? — спросила она спокойно. — Разве мы умираем с голоду? И что мы будем делать с такой огромной тушей? Того хвороста, что у нас собой, хватит, чтобы зажарить малую толику, и то вряд ли. Псы твои съедят сколько-то… а остальное бросим стервятникам? С собой ведь не увезем, по такой жаре мясо быстро испортится…

— Ну да… — Генри неохотно признал ее правоту, потом невольно усмехнулся: — Ты говоришь совсем, как дети равнин!

— Кто?

— Ну, местные жители, — пояснил он. — Они себя сами так называют. И тоже говорят: зачем убивать больше, чем можешь съесть? У них, конечно, вся жизнь от этих зверюг зависит, сама понимаешь: и еда, и одежда, и черт знает, что еще! Когда нужно, устраивают большую охоту, но больше, чем необходимо, стараются не убивать… За это они городских наших очень не любят. — Генри вздохнул, покачал ружье в руке.

— За что именно?

— А те охотиться приезжают иногда, кто побогаче, — пояснил он. — Как увидят такое вот стадо, так давай палить, жадность глаза застит, даже не соображают, к чему им столько, ведь даже не вывезут отсюда всего!

— Глупо как, — пожала плечами девушка. — Разве это можно назвать охотой? Вернее, — поправилась она, — одно дело, если… дети равнин так добывают себе пропитание, но стрелять зверей десятками ради забавы?.. Для меня это странно.

— Вот-вот, для местных тоже странно, — сказал мужчина. — А ты…

— А я, должно быть, просто слишком хорошо помню, что такое голод, — отрезала она и замолчала.

— А вы как охотились? — полюбопытствовал Генри, чтобы переменить тему.

— По-разному, — ответила принцесса. — Выезжали обычно на несколько дней, брали собак, егеря загоняли подходящую дичь… а иногда обходились и без егерей. Охотник, взявший зверя, потом делил добычу и имел право взять себе самый лакомый кусок… либо же отдать его господину или другу. Так чаще всего и делали.

Она замолчала. Генри невольно подумал, что, наверно, самым удачливым охотником всегда оказывался ее муж, и он делил с Марией-Антонией лучший кусок…

— Ладно, — сказал он грубовато. — Сегодня обойдемся без королевского пира. Это я так, иносказательно…

— Да отчего же иносказательно, — усмехнулась принцесса. — Пировали и на охоте, было дело. А долго ли ждать, пока пройдет стадо?

— Сама смотри, — показал он. — Конца-края не видать! Еще с полчаса, думаю, не меньше.

— Какое огромное…

— Это разве огромное? — удивился Генри. — Я слышал, встречались такие, что приходилось по нескольку часов ждать, пока пройдет, но то дальше к востоку. Здесь разве вот такие, а это так, мелочь!

Принцесса только головой покачала. Да, ухмыльнулся Генри, видя ее удивление, в прерии явно свои понятия о размерах и расстояниях. Придется привыкать, твоё величество, иначе не выжить…

8

К вечеру расселина и огромное стадо остались позади, перед путниками снова стелилась бесконечная равнина: никогда не определишь, с какой стороны пришел и куда идешь, если не умеешь ориентироваться по солнцу. И то, даже с этим нужно быть повнимательнее, потому что на Территориях солнце, случается, светит… не всегда с той стороны, с которой должно бы. Генри философски относился к тому факту, что по утрам солнце, бывает, восходит на западе, а вечером там же и заходит. Объяснений этому феномену он все равно не знал, да и, скорее всего, они были слишком для него сложны. Куда уж там, в университетах он не обучался, так, грамоту освоил, еще кое-что, чему мать обучила — а она была строга и спуску сыну не давала. (Мать Генри происходила не из крестьянского рода, она ушла из довольно богатой семьи за его отцом, полунищим фермером, вечно пропадавшим на Территориях, а обратно после его смерти возвращаться не захотела. В детстве Генри об этом жалел: рос бы ведь в городе, в довольстве! Потом, когда узнал жизнь, жалеть перестал: понял, что родственнички вполне могли сбагрить «плод греха» в приют или каким-нибудь приемным родителям за тридевять земель, чтобы попытаться выдать дочку замуж еще раз, более удачно. Да и разве узнал бы он тогда Территории? То-то оно…) Помимо того, Генри любил поговорить со знающими людьми, он был благодарным слушателем и нахватался кое-каких сведений, которые считал полезными. Память у него была отменная, и он не стеснялся расспрашивать, если чего-то не понимал, ему чаще всего охотно объясняли — обладал Генри Монтроз умением расположить к себе, — и теперь он слыл среди своих «коллег» парнем не только удачливым, но и даже «образованным» и весьма начитанным. Ну ясно, против них, за всю жизнь прочивших разве что букварь да несколько объявлений о найме, он действительно мог считаться настоящим книжником: читать Генри тоже заставляла мать, из книжек он в детстве и набрался историй о стародавних временах, которыми любил иногда щегольнуть. Оттуда, наверно, получил он и тягу к романтике, а та вкупе с унаследованной от отца неусидчивостью и занесла его на Территории. И она же толкнула под локоть, вынудив взять этот вот заказ…

Генри мотнул головой, отгоняя чересчур уж далеко заведшие мысли. Что теперь гадать? Взялся так уж взялся, или бросай на середине — а такого за Монтрозом не водилось, — или крутись, как хочешь, но выполняй задание!

Принцесса, похоже, здорово устала за сегодняшний день, даже от ужина отказалась, улеглась спать, повернувшись к Генри спиной. Жалко. С ней как-то повеселее, подумал он. Рассказывает не то чтобы охотно, но если разговорить, то ничего, много интересного можно узнать. Оно ему, конечно, вовсе ни к чему, знать, что происходило в стародавние времена… это с одной стороны. А с другой, если понять, в каком мире жила эта девица, то и ее можно будет лучше понять. В общем-то, он уже почти и разобрался, если в общих чертах…

Эти сказочные древние времена были совсем даже и не сказочными. Жили, насколько смог понять Генри из рассказов принцессы, почти так же, как и сейчас. Ну разве что вместо корпораций были короли и прочие герцоги, да еще церковники голову поднимали, вот и вся разница. Воевали частенько, голодать доводилось даже и высокородным особам, а драгоценности, которых было не счесть в королевских сокровищницах… ну так их ведь есть нельзя, камушки эти! Купить на них, конечно, ого-го сколько получится… если есть, что и у кого покупать, и если продадут.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке