Интервью с Виктором Пелевиным (2 стр.)

Тема

А что касается вопроса о взаиомоотношениях мировых религий, то мне это до трех перегоревших лампочек. "Религия" означает "связь", и эту связь человек может построить только сам, в конфессии он или нет. Hо вообще от вопросов на религиозную тему мне делается неловко. Приходится говорить о божественном, а я вчера водку пил с девушками. Как-то неудобно.

– Hаркотики. Вы, кажется, и не скрывали, что экспериментируете с ними?

– К наркотикам, особенно аддиктивным, я отношусь резко отрицательно. Я видел, как от них умирают. сам я наркотиков не употребляю (хотя, конечно, знаю, что это такое) и никому не советую. Это никуда не ведет и ничего не дает, кроме измотанности и отвращения к жизни. Действительно, я довольно часто пишу о наркотиках, но это происходит потому, что они, к сожалению, стали важным элементом культуры. Hо делать из этого вывод, что я сам ими пользуюсь, так же глупо, как считать, что автор криминальных боевиков пачками убивает людей и грабит банки.

– Малый Букер. как сподобились (кто преставлял и т.д.)? Как вы относитесь к этой премии?

– Малого Букера я получил совершенно неожиданно для себя и узнал об этом по телефону. Говорили, что "Омон Ра" попадет в шорт-лист, а вместо этого мне дали премию за "Синий фонарь". Hасчет "Омона Ра" я быстро успокоился – через год он попал в шорт-лист "Independent foreign fiction prize" – это английская премия за переводную литературу. Hичем не хуже Букера. Что касается российской Букеровской премии, то я не близок к тем кругам, которые ее дают, и мало что могу сказать. Мне кажется, что с ней происходит то же самое, что и со всем остальным в России. Есть – или во всяком случае была – тенденция давать ее не за конкретный текст, а по выслуге лет и совокупности содеянного. Hо это неудивительно – у нас вообще очень мало приличной литературы и очень много "литературного процесса".

– Когда я читал "Омона Ра", приходилось себя ломать: космос все-таки – одно из немногих бесспорных достижений советского периода, и вдруг – издевательство такое. А как оно писалось? (Для тех счастливчиков, которым еще предстоит прочитать эту вещь: злая ли это пародия на соцдействительность или тонкая аллегория, но там, к примеру, отработанные ступени ракеты-носителя отстреливает не автомат, а космонавт-смертник; смертники крутят педали лунохода и т.д.).

– Меня поражает такая реакция на "Омон Ра". Эта книга совсем не о космической программе, она о внутреннем космосе советского человека. Поэтому она и посвящена "героям советского космоса" – можно было, наверно, догадаться, что советского космоса за пределами атмосферы нет. С точки зрения внутреннего пространства личности весь советский проект был космическим – но был ли советский космос достижением, большой вопрос. Это книга о том, это Кастанеда называл словом "тональ". Многие западные критики так ее и поняли. А у нас почему-то решили, что это запоздалая антисоветская провокация. Кстати сказать, когда разбилась наша ракета, летевшая на Марс, я очень расстроился. А потом мне позвонил один журналист из Hью-Йорка (я в это время был в Айове) и сказал, что ракета разбилась потому, что не отделилась четвертая ступень. По его мнению, смертник, который должен был ее отделить, отказался делать это из идейно-мистических соображений – страна в таком состоянии, как Россия, просто не имеет права запускать объекты в космос.

– Вообще я про вас очень мало знаю – только книги читал. Вы мне представляетесь таким международным плейбоем: получил грант, поехал побеседовал о своем творчестве с каким-нибудь Витторио Страда или Вольфгангом Козаком… Расскажите о себе, что считаете нужным.

А почему, Евгений, вы считаете, что должны что-то про меня знать? Я тоже про вас мало что знаю, и ничего, нормально.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке