Дар Миррен (2 стр.)

Тема

На пороге смерти, за которым его ждали предки – полководцы из славного рода Тирсков, – Фергюс жалел только о разлуке с семьей, женой и детьми. Он не привык проигрывать, но такова была воля всемогущего Шарра. Бог потребовал от него принести в жертву свою жизнь, и Фергюс сделал это без колебаний.

Тирск участвовал во многих битвах, но благодаря своему воинскому мастерству и доблести всегда выходил из них целым и невредимым, а если даже и получал раны, то лишь легкие.

Нынешнее сражение тоже поначалу казалось ему обычным, во всяком случае, до того момента, когда он увидел, что над королем нависла смертельная опасность, и услышал его боевой клич. Встрепенувшись, Фергюс бросился на вражеского воина, уже занесшего меч над Магнусом. ни одной раны не было на теле сюзерена, лишь на щеке багровела полоска запекшейся крови. Однако теперь его жизнь находилась под угрозой. Движимый чувством долга, Фергюс, не медля ни секунды, оттолкнул Магнуса и принял удар на себя.

Клинок пробил доспехи.

Почувствовав адскую боль в животе, Фергюс вздрогнул, но не выпустил из рук оружие. Он продолжал крушить врага до тех пор, пока не убедился, что жизни повелителя ничто не угрожает. И только тогда Фергюс Тирск упал, и жизнь начала вытекать из него по капле.

Когда воины выносили его с поля боя и переправляли через Тейг, он все еще отдавал приказы. Услышав сигнал к отступлению, Фергюс откинулся на носилки и затих. До самого лагеря он больше не произнес ни слова.

Дорога к смерти, на которую он ступил, была бесконечно долгой, и Фергюс воспользовался оставшимся временем для того, чтобы окинуть взглядом всю свою жизнь. Жалеть было не о чем. Он пользовался всеобщей любовью, что само по себе многое значит для человека. Кроме того, соотечественники относились к нему с уважением, и оно было заслуженным. Фергюс шел по жизни вместе со своим королем, которого называл другом. Впрочем, Магнус был для него больше, чем друг, он был побратимом.

Сейчас король шагал рядом с носилками с поникшей от горя головой, отдавая приказы и пытаясь хоть чем-нибудь помочь раненому. Магнус обвинял себя в том, что случилось с великим полководцем Моргравии, корил себя за глупость и безрассудство, приведшие к беде. Но что толку? Фергюс пытался сказать это Магнусу, но ему недоставало сил перекричать шум отступления.

Если бы Фергюс мог, то заставил бы побратима умолкнуть, напомнив о том, что нельзя противиться воле Шарра. Его Собиратели призвали Фергюса, и он откликнулся на их зов без сожаления, с чувством выполненного долга.

Солдаты склоняли головы в знак скорби, когда мимо них проносили носилки. Фергюс жалел, что не может выразить каждому из них свою благодарность. В его войско входили особые люди, беззаветно преданные ему и беспрекословно выполнявшие его приказы. Они никогда не подводили его, никогда не задавали лишних вопросов. Беспокоило то, как они примут нового военачальника. Будь у него такая возможность, он призвал бы их к терпимости и снисходительности.

– Дайте мальчишке шанс, – попросил бы он их, – и вы увидите, что он ни в чем не уступает мне, а во многом даже превосходит.

И это, по мнению Фергюса, было истинной правдой. Он подумал о сыне. Парень был серьезным, вдумчивым, верным хранителем традиций, настоящим Тирском, таким же бесстрашным, сильным и открытым, как и его предки. И к тому же прирожденным воителем. По обычаю, право командования войском Моргравии переходило от отца к сыну. Но устоит ли обычай и дальше?

Сын Фергюса был еще юн. Успеет ли он произвести на свет наследника, продолжателя рода Тирсков, или во главе войска встанут представители другого рода? Тирски были военачальниками на протяжении двух столетий.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке