Смерть Галахада

Тема

Памяти Саманты Смит посвящаю

Коробка была огромная, почти по плечи детям, вся в зеленовато-желтых малахитовых узорах, но не неподвижных, а живых - стоило только чуть

шагнуть в сторону, как изумрудные ручейки начинали лениво перетекать друг в друга. Через минуту перед восхищенными глазами Эмми и Дика, словно

по мановению руки волшебника Гудвина, появлялся новый, невероятной красоты рисунок. Время от времени из этого разноцветного калейдоскопа, как

чертик из шкатулки, выскакивал разодетый в пестрое тряпье клоун и, забавно подмигивая, вытряхивал из карманов прямо в лица пораженным детям

целые пригоршни звезд и маленьких голубых лун. Они тотчас же вспыхивали ослепительными искрами и исчезали, и только острые ледяные брызги

окатывали детские разгоряченные щеки. Сделав еще несколько шагов в сторону, можно было увидеть настоящих ковбоев, ловко перестреливающихся на

полном скаку посреди раскаленной прерии, и тут же их сменял крошка силач Майти Маус, а рядом с ним... Ну что за чудесный подарок получили дети в

день рождения, если одну только коробку можно было рассматривать часами! А ведь в коробке что-то было...

- Успокойся, Дикки, - наконец сказала девочка, удовлетворенно вздохнув. - Ну что ты визжишь, как девчонка? Разве ты никогда не видел

объемных голограмм? Да слезай же со стула, слышишь, упадешь!

- Вот ты всегда так, - заныл мальчишка, слезая тотчас со стула (он был трусоват и не скрывал этого). - Ты всегда все только портишь... А я

только что увидел там наверху. Матушку Гусыню, она держала в лапках волшебную книжку с картинками и приглашала меня послушать удивительную

сказку...

- Не говори глупостей! - резко прервала младшего брата Эмми. - Голограммы не умеют разговаривать. Это тебе только почудилось...

Нет, не почудилось, не почудилось! - заревел Дикки, отчаянно растирая ладонями пухлое розовое лицо. - Просто ты гадкая и завистливая. Я

пожалуюсь вечером маме, вот!

Эмми хотела сказать, что завидовать тут нечему - ведь этот подарок предназначался им обоим (по случайному совпадению оба родились в первую

неделю мая), но решила, что брат только раскричится еще громче, и с презрением отвернулась. Так орать в шесть лет из-за игрушки - это было

непостижимо, она себе такого не позволяла уже года три.

- Дети, дети, что у вас стряслось? - вдруг раздался у них за спиной взволнованный мамин голос.

Эмми сначала обрадовалась, но тут же поняла, что это видео - там всегда голоса получаются какими-то неестественными, далекими. Дик же взвыл

еще громче и, чуть не сбив с ног сестру, бросился к одной из стен комнаты, окрашенной под кору дуба (так было модно в этом году во всем Доме).

Он прилип к широкому экрану, всхлипывая и неразборчиво жалуясь, словно мама могла протянуть руки сквозь стекло и погладить его кудрявую голову.

У самой Эмми волосы были прямыми и жесткими, как солома, и она втайне этим гордилась.

- Постой, постой, малыш, я ничего не пойму, - тревожно сказала мама. - Эмми, объясни хоть ты, что случилось?

Эмми нехотя подошла к видео. Ну да, так она и думала. Того и гляди, мама сейчас в панике оставит работу и бросится на скоростном лифте

сюда. На двести тринадцатый этаж, чтобы спасти своего бедняжку Дикки от бесчисленных опасностей! Против желания Эмми ощутила нечто вроде уколов

ревности.

- Ничего особенного, ма, - сказала она как можно более насмешливо.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке