Любовь в режиме ожидания (38 стр.)

Тема

Олег остановился на пороге кухни, с удовольствием глядя, как она хлопочет.

– Как дела в Анином туберкулезном отделении? – спросил он, разминая в пальцах сигарету. Ладу эта пролетарская привычка бесила, но она привычно сдержала раздражение.

– Деток очень жалко. Я, пока не родила, гораздо жестче относилась ко многим вещам.

– Слушай, Лада, я тут поразмыслил… – Он все еще вертел свою сигарету, не прикуривая. – Лиза у нас с тобой такая хорошая получилась! Давай, может, разовьем этот успешный проект? Забацаем, как говорится, сиквел?

Она засмеялась, показывая, что не принимает всерьез его подначки.

– Олег, дорогой, вспомни, сколько мне лет. В моем возрасте рожать уже просто опасно. Да и Розенберг меня тогда точно уволит! На что жить-то будем?

– Я найду себе вторую работу. В конце концов, сколько можно? Ты заставляешь меня отдавать бывшей жене треть зарплаты, а здесь я живу на положении гостя или бедного родственника.

– Олег, ну что ты говоришь! – Лада поморщилась, понимая, что он говорит абсолютную правду.

– Ты же не позволила мне купить в дом ни одного гвоздя! И не позволила разменять квартиру, хотя моей бывшей жене двухкомнатная не нужна.

Все это тоже было правдой – Лада не разрешала ему тратиться на них с Лизочкой, понимая, что иначе не сможет с легкостью выставить его за дверь, когда ее позовет Валентин. А уж съезжаться с ним, когда он разменяет квартиру, она и вовсе не собиралась!

– Олег, но ты же всегда знал, что не сможешь зарабатывать столько, сколько я. Разве нам от этого хуже живется?

– Хуже. – Олег так растеребил сигарету, что из нее высыпался почти весь табак. – Да и Ларисе мы оказываем медвежью услугу. Деньги на выпивку всегда есть, почему бы не пить? Да плюс еще ты периодически устраиваешь ее подремонтировать организм, чтобы тот снова мог перерабатывать водку. Рай! А вот если она окажется без средств к существованию, может, встряхнется?

Лада заварила чай и присела за стол.

– Встряхнется, конечно. Начнет бутылки собирать, или воровать, или квартиру продаст. А как только она переступит порог риелторской фирмы, считай, что ты овдовел. Знаешь, я звонила заведующему неврологией, сказала ему, какой у нее стаж алкоголизма, так он очень удивился. У нее необратимых изменений нет. Если она завяжет, через два месяца никто не заподозрит в ней пьяницу.

Олег фыркнул:

– Осталось уговорить Рокфеллера.

Лада не успела ответить, поскольку зазвонил телефон.

Она взяла трубку.

Звонил ужасно расстроенный Сумароков – сообщить об Анином выкидыше.

У Лады защемило сердце. Аня так мечтала о ребенке! К счастью, она еще очень молода, а у многих женщин с неотрегулированным гормональным фоном первая беременность заканчивается самопроизвольным абортом. Потом организм настраивается, и все идет без сучка и задоринки.

Как могла, Лада утешала Валентина, но ей было ужасно обидно, что в трудную минуту Аня обратилась не к ней. Почему она в первую очередь подумала о Колдунове, ведь не он же заменил ей родную мать! С женской проблемой всегда логичнее обратиться к женщине, а нужных связей и у нее достаточно.

Попеняв Валентину, она собралась прощаться – бульон закипел, надо было снимать пену.

– Ты помнишь моего водителя Олега? – вдруг спросил Сумароков.

От неожиданности Лада вздрогнула.

– Припоминаю, – сказала она осторожно.

– Мне на днях позвонила его жена, вернее, бывшая жена, потому что этот красавец ее бросил!

– Ну, в жизни всякое бывает, – пробормотала Лада. – И зачем она звонила?

– Симпатичная была девушка, – продолжал Валентин, – одно время собиралась у меня горничной работать. Так вот, Олег ее бросил, потому что у нее нашли какое-то нервное заболевание. Как только она заболела, он развелся с ней и испарился, представляешь? Она говорит: спасибо, хоть квартиру делить не стал.

– А чем она заболела? – спросила Лада.

– Она толком мне не сказала, стесняется, наверное. Но, как я понял, что-то типа рассеянного склероза. Да какая разница, Лада? Он бросил больного человека без средств к существованию!

Лада покосилась на Олега – тот мирно пил чай, не подозревая, какие обвинения обрушиваются на его голову.

– И что ты решил? – поинтересовалась она у Сумарокова.

– Да ничего я пока не решил! Сама понимаешь, все мысли Аней заняты. Ну, денег, наверное, дам…

Положив трубку, Лада решила ничего не говорить Олегу. Ведь он тут же бросится к Сумарокову объясняться, а там недалеко и до раскрытия тайны рождения Лизочки. Но этого допустить она никак не может!

Она посмотрела на Олега. Поймав ее взгляд, он улыбнулся в ответ.

С ним у нее только одна забота – как его выгнать, когда ее счастливый час пробьет. А над Валентином она будет трястись, постоянно мучая себе вопросом: удастся ли его удержать?

Нужны ли ей эти бурные переживания? В ее возрасте у людей другие заботы – они ставят на ноги детей, покупают квартиры и дачи…

Царь Мидас, превращавший в золото все, чего касался, умер от голода – так и человек, превращающий всю свою жизнь в любовь, рискует в конце концов остаться в одиночестве.

Может быть, Олег – это лучшее, что есть в ее жизни? Недаром он появился, когда она готова была утонуть в отчаянии, когда не видела в будущем ни единого просвета! Он вытащил ее из омута одиночества, благодаря ему она познала счастье материнства.

Надо поехать к Сумарокову и все ему рассказать. Разве не должна она защитить честное имя отца своей дочери?

И пусть Валентин узнает, что Лада не страдает от неразделенной любви к нему! Да и вообще неизвестно еще, кто из них счастливее.

Она прислушалась к себе.

«Нет, – сказал ей внутренний голос. – Ты не хочешь избавиться от многолетней привычки любить Валентина. Пусть все идет как идет».


Аня пролежала в больнице три дня, а на четвертый потребовала, чтобы Витя забрал ее домой. Большая потеря крови еще сказывалась, она была бледной и слабой, и он ухаживал за ней, взяв в больнице неделю отпуска за свой счет.

Любовь его переполняла. Выйдя на полчаса в магазин, он начинал тосковать по жене и бегом возвращался домой, чтобы скорее ее обнять. Сумароков звонил по нескольку раз в день, хотел увезти Аню в Сертолово, на свежий воздух, но она отказывалась. Им было так хорошо вдвоем!

Аня простила его, но сам он себя не простил. От жгучего, испепеляющего чувства вины он находил спасение только в руках жены.

Общая беда сблизила их так, что они едва ли не читали мысли друг друга.

Секс был строго-настрого запрещен, но Витя о нем даже не помышлял. То, что происходило с ними сейчас, было гораздо важнее.

…Они лежали на диване и разговаривали, когда позвонил Колдунов.

– Здравствуй, Витя, у меня к тебе предложение. Доктором не хочешь поработать?

– Где?

– Тут бригаду специалистов собирают в Грозный. На пару недель, к госэкзаменам как раз успеешь. Тебе прилично заплатят, и для общего развития очень полезно. Поедешь?

Вите очень не хотелось оставлять еще не окрепшую Аню. Но если он откажется, вдруг Колдунов подумает, что он струсил? Этого бы он не перенес!

Он поделился своими сомнениями с Аней.

– Поезжай и ни о чем не волнуйся, – твердо сказала она.

Через несколько дней она сама отвезла его на вокзал и, проводив, поехала в Сертолово, где собиралась жить в Витино отсутствие.


…Командировка запомнилась ему как бесконечный амбулаторный прием и… бесконечная писанина. Сотников был самым молодым в группе врачей и единственный еще не имел диплома, поэтому старшие товарищи радостно возложили на него все самые муторные и неинтересные обязанности – разумеется, исключительно в воспитательных целях! Утром он работал в стационаре, заполняя горы историй болезни, а во второй половине дня отправлялся в поликлинику. Вскоре доктора, довольные его работоспособностью, приняли Витю в свой круг и стали брать с собой на ежевечерние пьянки, устраиваемые то больничным персоналом, то городской администрацией со всей пышностью восточного гостеприимства. На этих вечерах он скромно отсиживался в уголке, выжидая первый подходящий момент, чтобы незаметно уйти.

Сбежав с застолья, он спускался в приемное отделение и помогал дежурному хирургу. Уровень местной медицины приятно удивил Витю – их десант был в большей степени политическим жестом, чем насущной необходимостью.

Каждый день он звонил Ане, она говорила, что у нее все в порядке, но в подробности не вдавалась и тон ее был непривычно сдержанным. К тому же она ни разу не позвонила ему сама. Витя терялся в догадках: что случилось? Неужели она запоздало обиделась, что он уехал и оставил ее одну? Но это так на нее не похоже!

«Просто она не любит говорить по телефону, – успокаивал он себя. – А тут еще роуминг, связь плохая…»

Но на душе все равно было тревожно. По ночам Витя просыпался в испарине, с сильным сердцебиением и подсчитывал дни до возвращения домой. Уснуть после этого не удавалось, и он спускался в приемное отделение, благо их группу расквартировали на территории госпиталя.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке