Отрок (211 стр.)

Тема

— Интересно. Слыхал, дядя Корней? — Алексей обернулся к деду. — С такой штукой можно стрелы в лицо не бояться — они же навесом летят.

— Ага! Ты его слушай, слушай. Он в книгах такого начитался, что иногда ум за разум заходит. Слушаешь и не знаешь: то ли он бредит, то ли ты сам с ума сходишь. Кхе… Но польза бывает… иногда.

— А что за книга? Почитать бы. — Алексей, похоже, заинтересовался всерьез. — Где ты ее взял, Минь?

— И этот туда же! — Дед возмущенно всплеснул руками. — Куда вас девать только, книжники?

— Не скажи, дядя Корней! Знавал я книжников, большая польза от них может быть, хотя и зауми всякой тоже предостаточно. И книги, и книжники разными бывают.

— А! — Дед отмахнулся, как от мухи. — Ну скажи на милость: зачем Михайла это нам сейчас рассказал? Я понимаю: пошел бы к Лавру, сделали бы один такой шлем на пробу. Испытали бы его по-всякому, тогда и ясно стало бы: есть польза или нет. А так: поговорили, поговорили и все. И где польза?

— Так я с Лавром поговорю, дядя Корней, хорошая же вещь может получиться. Прямо сегодня и поговорю.

— Может, и получится, а может, и нет. Михайла с Лавром, однажды, косилку конную измыслили, тоже поначалу показалось, что хорошая вещь, а потом… — Дед безнадежно махнул рукой. — Сами они между собой договорятся, Лёха, оба на выдумки горазды. Вот сделают, тогда посмотрим.

— Да Михайла еще сколько лежать будет! — Уперся Алексей. — Так и ждать, пока он поправится?

— Дядь Лёш, скажи, чтобы мне воску принесли, я вылеплю, а ты Лавру покажешь…

— И что же вы мне показать хотите? — Лавр вошел, оглядел присутствующих и обратился к Мишке: — Ну как, племяш, оживаешь? Опять что-то придумал?

Тон у Лавра бы, вроде бы, вполне доброжелательный, но смотрел он на племянника как-то криво. Ответить Мишка не успел — дед возопил, как будто увидел явление Христа народу:

— Наконец-то! Слава тебе, Господи, Лавр Корнеич пожаловал! — И добавил в ответ на удивленный взгляд сына: — Пока тебя дождешься, борода до пупа вырастет!

— Батюшка, не бросить плавку было…

— Ладно, ладно! Пришел, и слава Богу. Садись, слушай.

Дед расправил усы и внимательно оглядел каждого из присутствующих, особенно долго задержавшись глазами на внуке. Мишка, совершенно некстати, заметил, что к принесенному квасу дед так и не притронулся.

"Нервничает лорд Корней, но виду не показывает. Хотя нервничать должен бы Алексей — впервые на семейный совет допущен, хотя и не родич. Немой, например, гораздо ближе нам — фактически, член семьи, а его не позвали. Его мнением дед почему-то вообще не интересуется. Интересно: почему? Как-то я раньше об этом не задумывался…".

— Значит, так! — Начал дед. — Бунтовщиков мы перебили, но неприятности у нас на этом не закончились. О них поговорим после, а сейчас, давайте-ка разберемся: все ли мы в ту ночь правильно сделали? Три убитых, пять раненых, хотя было нас шесть десятков, против семнадцати. Счет паршивый, если бы мы так всегда воевали, нас бы уже давно никого в живых не было бы.

— Почему трое убитых? — Удивился Лавр. — Девчонок в сарае только двое было.

— Григорий сегодня умер. — Дед перекрестился, следом обмахнули себя крестом и все остальные. — У Михайлы в Младшей страже второй убитый случился. Давай-ка Лавруха, с тебя и начнем. Что видел, что понял, что было не так, что надо исправить?

— Так я, батюшка, от кузни почти ничего и не видел. — Тон у лавра был оправдывающимся, словно он знал за собой какую-то вину. — Когда к сарайчику подошел, вы с Лёхой Семена уже добивали, а на двор к Устину я и вообще к шапочному разбору поспел — как раз Алексей у ребят Чуму отбирал, а ты в доме шумел, всех порубить грозился.

— Кхе! Ничего не видел, чего-то слышал, и ничего не сделал! Ничего!!! Мы — четыре мужика — без царапинки, а детишки убитые, да пораненные! Тебя с Андрюхой, вроде, как и не было! Мы с Лёхой вдвоем одного Семена уложили, да еще Лёха двоих из лука подстрелил. Вчетвером! Троих! Из семнадцати! А детишки — четырнадцать!

Лавр потупился и начал медленно наливаться краской, Алексей неловко повел плечами и тоже опустил голову, а дед продолжал обличать:

— Как бабам под подолы лазать, так тут ты шустрый, а как до дела доходит — мякина мякиной. Молчишь? Ну и молчи, все равно ничего путного не скажешь. Лёха! Твоя очередь, что сказать можешь?

— Не тому и не так учили ребят, Корней Агеич. Вооружили их тоже неправильно. Теперь-то, задним умом, понятно, но думать, конечно раньше надо было. Прости уж, никогда раньше мальчишек не учил и, тем паче, в бой не водил.

— Каяться в церкви будешь! Дело говори.

— Я всех ребят расспросил…

— Вот видишь, Лавруха! — Встрял дед. — Расспросил. А ты: не знаю, не видел. Давай дальше, Леха.

— Я всех ребят расспросил. — Продолжил Алексей. — Получается, что они точь-в-точь повторили то, что делали на последнем учении: сначала стреляли через забор, потом вышибли дверь, а потом — уже в доме — схватились врукопашную. Но на учении-то у них болты без наконечников были, поэтому они нас скопом и дожимали. А у Устина в доме этого делать было не нужно — болты-то боевые были.

Сашку с рогатиной они могли бы до себя и не допустить, но не подумали — схватились за кистени. Потому и Григорий и Марк… Михайле про его ранение я уже все объяснил, ты слышал, Корней Агеич, а Роська — сам дурак! И себя и Яньку поранил, причем, Яньку тяжелее, чем себя. Так что, учить и учить… И первое, что надо им внушить, что их сила — в расстоянии. Не допускать ворога до себя, бить издали. Пока в возраст не войдут, пока силы и умения не наберутся, знаешь, дядя Корней, я бы у них кистени вообще отобрал бы.

— Кхе. Все верно. В меня на учении раз двадцать попали, если б не доспех, все кости переломали бы, а я все палкой махал… Да, неправильно учили. А кистени отбирать не будем, сам знаешь: в бою любая мелочь выручить может. Могут пользоваться, пусть при себе имеют. Что ты там еще про вооружение говорил?

— Я — про щиты. — Ответил Алексей. — Обычный щит для пацанов тяжел, половецкий — кожаный — от стрелы не защищает. Но видел я однажды вязовый щит. Просто кругляш, отпиленный от бревна обхвата в полтора, а толщиной пальца в два. У вяза древесина такая, что так просто не расколешь, стрела в нем вязнет, особенно, если не прямо, а чуть вкось попадает. И не тяжело, и довольно надежно. С близкого расстояния, да из мощного лука, конечно, пробьет, но не всегда же в упор стреляют.

Вот таких щитов надо Младшей страже и наделать. Силушки поднакопят, тогда можно будет умбоны добавить, потом окантовку железную. Так, глядишь, и приучатся потихоньку.

— Кхе. Молодец, Лёха, дело говоришь. Михайла, слыхал?

— Слыхал, деда. Польза будет непременно, только пилить намучаемся.

ЗДЕШНИЕ пилы Мишка видал — сплошное мученье. Либо небольшая лучковая пила — ничего особо толстого не перепилишь, либо просто очень длинный нож с пилообразным лезвием. Подступиться с таким инструментом к полутораобхватному вязу — даже представить тошно.

"Пилу двуручную «изобрести», что ли? Чего я тогда с косилкой вылез, простейших ведь вещей еще нет: совковой лопаты, железных вил, тачки, дрели… Хотя для дрели патрон нужен. А тачку, где-то я читал, Вольтер придумал. Анекдот, если вдуматься — великий гуманист изобрел инструмент, ставший символом каторги. О чем думаю? Нет, точно меня Настена грибочками траванула".

— Так, теперь ты, Михайла. — Дед вперился во внука внимательным взглядом. — Что к сказанному добавить можешь?

— У меня еще двое убитых могло быть. Один сам виноват — медленно двигался, а второго я не на место поставил — моя вина. С тем, что нам еще учиться и учиться я согласен, но только… Деда, я вот, что спросить хочу: а надо ли было с Семеном так долго возиться?

— Кхе?

— Да ты что? — Вскинулся Алексей. — Мы же девчонок спасали!

— Девчонок было не спасти, потому, что у вас времени не было — Семену только два раза мечом махнуть, и всё. — Мишка так и ждал, что Алексей вот-вот оборвет нахального пацана, взявшегося поучать взрослых, но тот молчал и слушал внимательно. — Зачем было самим лезть? У вас под рукой три десятка стрелков было, кинули бы в сарай огонь, чтобы осветить (пол земляной, пожара бы не случилось), а девчонки Семена болтами истыкали бы, вы бы и глазом моргнуть не успели. Тем более, что стенки жердяные, прямо сквозь щели можно было стрелять.

— Кхе! Уел, поганец! Лёха, мы-то с тобой тоже надурили!

— Не надурили, дядя Корней, просто привычки у нас нет, к тому, что стрелки за спиной. А Михайла прав — в темноте, да в тесноте Семен кого-нибудь из нас запросто зацепить мог. Молодец, Михайла! Соображаешь.

"Респект, сэр Майкл, от крутого убивца комплимент поимели".

— Я не к тому, чтобы попрекнуть, дядя Лёша, просто учиться не только нам надо, но и вам — как правильно Младшую стражу в бою использовать.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке