Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму 1941-1944 гг. (65 стр.)

Тема

Так как сейчас всем добровольцам негласно объявлено недоверие, ведется за ними слежка и установлен строгий казарменный режим, нами намечен план действий в следующем виде. Отряд остается в городе и при бегстве из города врага занимает все посты у важных объектов: радио, банка, почты, мостов, здания областного комитета партии, театра, а также организует уничтожение факельщиков. Отрядом же организуется террористическая группа, которая уничтожает и арестовывает врагов в самом батальоне, а также контролирует немцев и агентов СД. В случае если враг заранее потребует выхода из города, Кемалов обязуется повернуть отряд в горы. Настроение солдат антифашистское. Кемалову даже приходится брать отдельных ребят под защиту перед командованием. Он также взялся индивидуально обработать отдельных командиров и унтер-офицер рот, чтобы создать единое мнение.

В батальоне 240 человек, то есть четыре роты, бойцы вооружены русскими и немецкими винтовками, имеется 20 автоматов».

Как видно, в данном случае все закончилось благополучно. Скорее всего, немаловажную роль сыграло то, что Кемалов действительно хотел заслужить снисхождение у «родной советской власти». Однако донесение партизанского разведчика интересно не только этим. Из него мы узнаем, что всем добровольцам объявлено «негласное недоверие». Что ж, это была вполне объективная реакция немцев на нелояльность крымских татар. Только если с татарским гражданским населением оккупанты боролись уничтожением деревень, поддерживающих партизан (только в декабре 1943 — январе 1944 года их было сожжено 128), то с деморализованными добровольческими частями они поступали по-иному. Обычно их расформировывали, а личный состав в лучшем случае отправляли во вспомогательные формирования вермахта. В худшем, как мы видели, бывших полицейских либо расстреливали, либо помещали в концлагерь.[336]

В результате, по данным отчета начальника оперативного отдела штаба 17-й немецкой армии, на 5 марта 1944 года в подчинении начальника полиции на территории Крыма оставалось всего пять (из восьми) татарских полицейских батальонов: 147, 154, 150, 149 и 148-й. Причем только три последних из них имели полный состав. В двух первых не было и половины персонала (в скобках заметим, что Кемалову, вероятно, частично удался план перехода: его 147-й батальон указан наполовину пустым).[337]

Эти оставшиеся батальоны, а равно и другие подразделения полиции, в которых, по оценкам советского руководства, служили «настоящие добровольцы, бывшие недовольные советской властью элементы», продолжали воевать с партизанами: кто-то более, кто-то менее рьяно. В апреле — мае 1944 года все они принимали участие в боях против освобождавших Крым частей Красной армии. Например, по воспоминаниям комиссара 5-го отряда Южного соединения крымских партизан И. Купреева, добровольцы из бахчисарайского батальона полиции очень упорно сражались за город. А после окончания боев многие татары прятали у себя в домах уцелевших немцев.[338]

* * *

Современный крымско-татарский историк Г. Бекирова пишет, что ей «тяжело согласиться с теми авторами, чьи подходы к изучению такой трудной и болезненной проблемы коллаборационизма в годы… войны сводятся к непредвзятому подсчету количества воинских формирований представителей тех или иных национальностей, которые служили «на другой стороне»». «На наш взгляд, — пишет далее она, — это совсем не тот случай, когда статистическая точность может служить критерием исторической истины».[339]

Что ж, ее можно понять. Действительно, тяжело принять тот факт, что подавляющее большинство мужчин твоего народа оказались в рядах оккупационной армии. Можно согласиться и с тем, что цифра в 15–20 тыс., хоть и является внушительной, тем не менее мало что объясняет, взятая сама по себе. Как известно, все познается в сравнении. Поэтому и мы, чтобы не быть голословными, приведем здесь несколько других цифр:

1. В 1941 году в Красную армию было призвано около 10 тыс. крымских татар, многие из которых либо дезертировали, либо попали в немецкий плен в ходе осенне-зимних боев;

за период с 1941 по 1944 год в партизанских отрядах Крыма сражалось свыше 12 тыс. человек разных национальностей. По официальным данным, в их рядах находилось 1130 крымских татар. Из них 96 человек погибло, 103 — пропало без вести и 177 — дезертировало;

2. В подпольных организациях на территории полуострова за период с 1941 по 1944 год находилось около 2500 человек. Менее 100 из них были крымскими татарами;

3. Общее количество крымско-татарских добровольцев в германских вооруженных силах составляло 7–9 % от численности этого народа. Для сравнения, процент русского населения Крыма, пошедшего в коллаборационистские части, был на порядок ниже — около 0,4 %. И это если учесть, что русских на полуострове было почти в два раза больше — почти 560 тыс. человек против 218 тыс. крымских татар.[340]

Начальник разведывательного управления германского Генштаба сухопутных войск генерал пехоты К. фон Типпельскирх писал, что «существует постоянное соотношение между численностью населения и количеством соединений, которые могут быть из него сформированы».[341] Его же непосредственный начальник генерал-полковник Ф. Гальдер определял это соотношение следующим образом. Так, 8 августа 1941 года он записал в своем дневнике: «Исходя из имеющегося опыта… на каждый миллион жителей можно сформировать две дивизии…».

Поэтому следует признать, что, при средней штатной численности немецкой пехотной дивизии в 16 тыс. человек, оккупанты к 1944 году «учли» практически все мобилизационные ресурсы крымско-татарского населения.

* * *

Советское военно-политическое руководство, несомненно, знало все эти факты. Поэтому 13 апреля 1944 года, когда еще фактически продолжались бои за полуостров и был почти месяц до его освобождения, народные комиссары внутренних дел и государственной безопасности приняли совместное постановление, озаглавленное «О мерах по очистке территории Крымской АССР от антисоветских элементов». Согласно этому постановлению, на местное руководство соответствующих народных комиссариатов возлагались задачи по выявлению и задержанию на территории полуострова «агентов шпионских резидентур германских и румынских разведок и контрразведывательных органов, изменников родины и предателей, активных пособников и ставленников немецко-фашистских оккупантов, участников антисоветских организаций, бандитских формирований и иных антисоветских элементов, оказывающих помощь оккупантам».

«Зачистка» должна была проводиться на всей территории Крыма по мере его освобождения. В целях лучшей организации этих мероприятий полуостров разбивался на семь оперативных секторов: Старо-Крымский, Ялтинский, Севастопольский, Симферопольский, Керченский, Евпаторийский и Джанкойский, куда направлялись 5 тыс. человек оперативного состава НКВД и НКГБ. В обязанности этих сотрудников входила разработка планов и осуществление оперативно-следственных действий во время «зачистки». Кроме того, ими предполагалось укрепить кадровый состав местных органов правопорядка и безопасности. Для войскового обеспечения всех предполагаемых мероприятий выделялось 20 тыс. человек из состава внутренних войск НКВД.

Как можно заметить, в целом это постановление касалось всего населения Крыма, без учета национальной принадлежности его отдельных групп. Однако уже первые две недели «зачистки» привели к тому, что органы советской госбезопасности были вынуждены обратить внимание на крымско-татарский вопрос и его роль в период немецкой оккупации. Так, 25 апреля 1944 года народный комиссар внутренних дел СССР Л. Берия подал в Государственный Комитет Обороны (ГКО) докладную записку, в которой крымско-татарские коллаборационисты были впервые выделены из числа других немецких пособников. В этом документе, в частности, говорилось: «Татарский национальный комитет» (Джемиль Абдурешидов), имея свои филиалы во всех татарских районах Крыма, вербовал шпионскую агентуру для заброски в тыл, мобилизовал добровольцев в созданную немцами татарскую дивизию, отправлял местное, нетатарское население для работы в Германию и т. д.». Таким образом, пока схематично, были названы основные направления деятельности крымско-татарских коллаборационистов.

Эта докладная записка Берии подводила итог двух первых недель оперативно-следственных мероприятий на Крымском полуострове и была во многом далеко не исчерпывающей. Поэтому уже 10 мая 1944 года, на следующий день после полного освобождения Крыма, он подготовил еще одну. Эта докладная записка заметно отличалась от предыдущего документа, так как вся ее информативная часть была основана на более подробных и проверенных фактах. Другой особенностью этой записки являлась ее заключительная часть. Если в первом документе Берия только информировал ГКО о фактах коллаборационизма среди крымских татар, то во втором он уже предлагал наказание для них. Так, народный комиссар подчеркивал: «Органами НКВД и НКГБ проводится в Крыму работа по выявлению и изъятию агентуры противника, изменников Родины, пособников немецко-фашистских оккупантов и другого антисоветского элемента. По состоянию на 7 мая сего года арестовано таких лиц 5381 человек. Изъято незаконно хранящегося населением оружия: 5995 винтовок, 337 пулеметов, 250 автоматов, 31 миномет и большое количество гранат и винтовочных патронов… Из частей Красной Армии в 1944 году дезертировали свыше 20 тыс. татар, которые изменили Родине, перешли на службу к немцам и с оружием в руках боролись против Красной Армии… Учитывая предательские действия крымских татар против советского народа и исходя из нежелательности дальнейшего проживания крымских татар на пограничной окраине Советского Союза, НКВД СССР вносит на Ваше рассмотрение проект решения ГКО о выселении всех татар с территории Крыма».

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке