Лондонские оборотни

Тема

---------------------------------------------

Брайан Стэблфорд

(Дэвид Лидиард — 1)

Моей дочери Кэйт в память о летнем дне 1984 г., когда она разделила мои чувства, восхищенная и завороженная сказанием о Персее, как оно изложено в «Битве титанов»

Часть первая

Загадка змеи и Сфинкса

Говорят, Сфинкс был чудовищем с телом льва, крыльями птицы, лицом и голосом девы. Обычно, он устраивался у дороги, поджидая путников, чтобы застав их врасплох, задать им темную коварную загадку…

В этой басне столько же мудрости, сколь и изящества. Кажется, будто речь идет о науке, поскольку не так уж и абсурдно назвать науку чудовищем, когда невежественная и грубая толпа неизменно восхищается её изобретениями.

Для просвещённого человека наука, как и Сфинкс состоит из беспредельного многообразия предметов самого разного вида и облика. Девичье лицо и голос — это очарование науки и её велеречивость, крылья — её изобретательность и многообразие…

От Сфинкса и загадки — одни касаются природы вещей, другие имеют отношение к природе человека.

Фрэнсис Бэкон «Сфинкс или наука» в «Мудрости древних»

1

Преисподняя в постоянном брожении: расплавленная магма, охлаждается, застывает гагатово-черной коркой, растрескивается, из трещин вырываются на поверхность новые потоки лавы. И так бесконечно…

Здесь царство и тюрьма Сатаны: огромные гвозди пробивают его лодыжки и колени, пупок, левое запястье и горло, только правая рука свободно возносится к ослепительному небу, где бушуют бури, терзая багровые облака и вызывая бесконечный кровавый дождь.

Сатана прекрасен, он ведь поверженный ангел, но лицо его вечно искажено страданием. Его мучает нескончаемая боль, и может ли быть иначе? Но он переносит не телесную муку, ибо вечность так велика, что приступы телесной муки уже остались в прошлом. Куда тяжелее для него чувство утраты и отчаяния, горечи и гнева, одиночества и забвения, которые время не может ни заглушить, ни исцелить. Над его головой, укрытая коконом, в ореоле прохлады и успокаивающей тьмы, защищающей ее от огненных небес, висит земля. Веки его прикрыты, защищая от кровавого дождя, но этот мир ясно виден его внутреннему взору четко и ясно, ни единый людской грех не укрыт от его всеведения. Яд, излитый им в любопытное ухо Евы, проник в каждый закоулок человеческой жизни, во всякое действие и всякую мысль, во всякий сон и всякое желание. Мир людей насыщен искушением и соблазном, от которых их души защищены лишь весьма непрочной преградой.

Сатана раскаялся, если бы смог. Избавить род людской от проклятия, выросшего из семени его зависти, забрать назад яд, который так беззаботно выплеснул в мир, одним-единственным исцеляющим прикосновением — оно в одно мгновенье превратило бы эту юдоль скорби в прежний Эдем. Но всякий раз, когда он поднимает к небесам свободную правую руку, намереваясь ухватить землю, планета ускользает. Она всегда рядом, но совершенно недосягаема.

У Сатаны множество имен: Тантал — похититель Небесных пищи и питья, Прометей — похититель Небесного огня. Эти дары он преподнес людям в надежде исправить то, что совершил в Эдеме.

Порой появляются орлы терзать его плоть и пожирать его печень. Сколько раз прилетали и улетали они — число это больше, чем атомов в теле человека. Сколько раз воздевал он руку в отчаянной попытке коснуться земли — число это больше, чем атомов в самой земле.

И все же он не сдался и никогда не сдастся: он все еще надеется, что когда настанет день Преображений, он может стать Источником и Устроителем Земли.

Ради любви Божией я в огне, пылаю от яда! Корделия! Смилуйся, Корделия! Я не мертв, и, тем не менее, в аду… Господи Иисусе, спаси меня!

Pater noster? Qui est in caelis.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке