Ящик водки. Том 1 (34 стр.)

Тема

На моей памяти Россия стояла на пороге бунта два раза. Первый — в 1991 году, когда был ГКЧП. И второй раз — в 1993 году, расстрел Белого дома. Оба раза погибли люди. В первый раз — трое, и случайно. Во второй раз — около 140, и совершенно не случайно.

Однако масштабных бунтов удалось избежать. Сразу оговорюсь, что такой исход серьезного противостояния получился едва ли не впервые в русской истории. Почему?

На мой взгляд, вольно или невольно, но властям удалось направить народную агрессию в сравнительно мирное русло. Народу дали суррогат бунта — легальную политическую борьбу. Каждый вечер на экранах телевизоров и в других СМИ люди видели, как чиновники, политики, народные избранники поливают друг друга грязью. Наносят друг другу чудовищные оскорбления. Обвиняют во всех смертных грехах. Трахаются. Дерутся. Пьяные как свиньи. Великое множество абсолютно свободных СМИ предложило народу политиков на выбор. От коммуниста-сталиниста до либерала-анархиста. От черносотенного державника до воинствующего русофоба. По воскресеньям митинги на любой вкус и цвет. Череда референдумов и выборов. Барух Эльцин. Банду Ельцина под суд. И так далее.

И — получилось. Бунт не состоялся. Произошла сублимация звериной жестокости в интернетовскую «стрелялку». Имитация бунта оказалась прививкой от бунта настоящего.

Наши цари, включая Ленина и Сталина (да и Хрущева с его Новочеркасском), были готовы противопоставить стихийной народной агрессии превосходящую ее по жестокости организованную машину государственного террора. Они были готовы утопить любую попытку бунта в море народной крови. И не раз это делали.

Нынешняя власть, фактически отменившая легальную политическую борьбу, явочным порядком введя «закон об оскорблении величества», готова к проявлениям неповиновения?

Вот упадут цены на нефть, повысится выше обычного нужда и бедствие — и что? Механизм сублимации агрессии фактически демонтирован. Будем стрелять? Топить в крови? А?

«Борьба нанайских мальчиков» в Думе не отражает и 10 процентов спектра народного мнения.

Имитацией бунта можно остановить настоящий бунт. Имитацией бунта является реальная, гласная и легальная политическая борьба, а не имитация политической борьбы, когда за позволением на критику Кремля бегают в Кремль же. Имитация имитации это уже вторая производная, это не работает.

Прошу не считать данный комментарий призывом к бунту. Просто мне страшно.

Кох: Вот почему в 17-м году прежняя власть потеряла власть? Созрели объективные предпосылки, это да. Но самое главное, власть не давала народу сублимировать свою агрессию во что-то.

— Привет, а война с немцами?

— А никто ж не хотел этой войны! Никто не хотел воевать, люди не понимали, за что борются. На нас никто не нападал, мы сами напали.

— Чтоб получить проливы! Был смысл!

— Да ты поди объясни темному крестьянину, на что ему эти проливы! Вот когда фашисты на нас в 41-м напали, там все было понятно. Правы, — не правы, хотел Сталин первый напасть или нет, это мы только сейчас разбираем. А тогда все было ясно. И то сколько народу сдалось в плен! Пропагандистски так развернули ситуацию, что вот враг напал, а мы невинные овечки. И… получилось! А когда никто не нападал, когда сами напали, да еще из-за каких-то сраных сербов?

— Они ж типа братья.

— А татарину они братья? А кавказским туземцам? Дикая дивизия там сотнями ложилась — какие они ей, сербы, братья? А немецкие генералы, которые у царя в генштабе сидели и командовали нашими войсками, учили, как с немцами воевать? Вон у Борьки Йордана дед — полковник генштаба, воевал в Первую мировую против немцев же, сам немец прибалтийский — ну, какие ему братья сербы?


Комментарий

Когда был последний балканский кризис, я перед началом наземной операции в Косово аккредитовался в штабе войск НАТО в Скопье — столице Македонии.

Я тогда писал: «Уж кто сербам самые ближайшие и дорогие братья, так это македонцы. И что ж они, Свинаренко все как один? Не сказать. Вот, например, ночь, центр македонской столицы Скопье. Как раз народ расходится с дискотек. И я задумчиво смотрю на ребят призывного возраста, которые со своими подружками уходят в темноту — причем не против НАТО партизанить, но предаваться мирным восторгам любви. А в эти минуты через венгерскую границу пробираются на помощь братьям-сербам, которых они отродясь в глаза не видели — ну кроме Гойко Митича, — голодные русские добровольцы, имеющие при себе смену белья и пять долларов на карманные расходы…

— Совести у натовцев нету! — возмущается остановленный мной на улице македонец. — Это ж надо! Да как они смеют?! НАТО своим солдатам даже овощи и воду везет самолетами из-за океана! Они своих фермеров обогащают, а по справедливости должны у македонских крестьян еду покупать! Да это подрыв нашей экономики!

Я пытаюсь сочувствовать, но это выходит неубедительно — ведь минуту назад этот же прохожий требовал от России в моем лице поставок зенитных ракет СС-300.

— Нашу экономику из-за них лихорадит! — продолжает он. — Хорошие курвы (так здесь ласково называют проституток. — И.С.) стоили 40 долларов, а НАТО взвинтило цены до 150. Плюс еще курвам принято давать бакшиш — ну, золото, кольца…

— Так это ж вроде инвестиции, то есть положительный фактор для экономики, так?

— Да, положительный! Так после бомбежек Белграда этих негодяев не пускают в город! И такая важная отрасль сферы обслуживания загибается!

— Ну и?..

— Так пусть побольше русских добровольцев приедет! Им же хорошо платят! Что, бесплатно? Да вы шутите! Так не бывает.

Полицейский на выходе из лагеря беженцев дергает меня за майку со словом Moscow и, преданно смотря в глаза, говорит слова, к которым я привык за эти дни:

— НАТО — но гуд. НАТО — капут! Русия не помога? Что проблем?

Я решительно останавливаюсь, пора поговорить с ними начистоту, пришло время наконец объясниться:

— Ты сколько получаешь? 500марок? И дом у тебя свой? И машина есть? Хорошо. А твои русские коллеги живут в степи, в вагончиках, после того как их выгнали из Европы. И зарплата поменьше твоей, и вся задержана. Климат у нас мерзкий, да еще Чечня, президент (тогда эту должность занимал Ельцин Б. Н.) в больнице живет который год, от коммунистов житья нет. Тошно! А тут еще ты и требуешь от меня начать мировую войну. Молодец, нашел момент!

Я говорил с ним резко на правах старшего брата. Он слушал молча, и его дружки тоже. Помолчав, они достали из сумки полдесятка крашеных яиц, оставшихся от недавней Пасхи — видимо, в рамках гуманитарной помощи нашим бедным офицерам».

Еще я там, в македонской столице Скопье, пошел в болгарское посольство, послушать — они ж братья ближе нашего. У нас вон настроения, добровольцы собираются, а вы как? Какое у вас братство?

И вот я начал болгар расспрашивать, как они стремятся на помощь братскому сербскому народу. А они мне отвечают: как нас достали уже эти сербы, мы из-за них в НАТО не можем вступить и в ЕЭС, потому что войны все время: примешь, а потом вступайся за нас да разрушенное восстанавливай. И войны были балканские между ними, и Македония у них спорная территория, до сих пор не могут поделить. Оба раза сербы болгар кинули. И территории забрали. Это тоже еще в начале XX века. Мы, кстати, в то время тоже чуть не ввязались в те балканские войны. Пронесло…

11-я Балканская война (9.10.1912 — 30.5.1913) — между Балканским союзом (Болгария, Сербия, Греция, Черногория) и Турцией. По Лондонскому мирному договору 1913 года потерпевшая поражение Турция теряла все свои европейские владения, кроме Стамбула и небольшой части Вост. Фракии. 2-я Балканская война (29.6 — 10.8.1913) — война Болгарии против Греции, Сербии и Черногории, к которым присоединились Румыния и Турция. Завершилась поражением Болгарии, которая по Бухарестскому мирному договору 1913 года уступила Румынии Юж. Добруджу, Греции — Юж. Македонию и часть Зап. Фракии, Сербии — почти всю Сев. Македонию. Балканские войны привели к обострению международных противоречий, ускорив начало Первой мировой войны.

Кох: А эта знаменитая история — когда австрийцы спрашивают, а что вы, сербы такие крутые, когда вас вон там пару миллионов всего? Те отвечают, что с русскими их двести миллионов.

Вот тебе впечатление из детства. Ходит по двору мальчонка и всех достает, потому что у него есть старший брат, который может навешать. И этот мальчишка залупается и по делу, и не по делу. Ему следовало бы навалять, но никто его не трогает — с братом не хотят связываться. Тогда люди приходят и говорят этому старшому брату: «Ты уйми своего брательника, достал уже». А брательник что должен сказать? «Да пошли вы, я все равно его защищать буду?» Ведь что получилось с той войной? Замочили Франца-Фердинанда не в Сербии, а в Сараево, на австрийской территории. И что сделал Гаврила Принцип? Свинтил, спрятался в Сербии. Австрияки говорят: «Выдайте нам его!» А сербы отвечают: «Мы проведем расследование, у нас суд присяжных, демократия и все такое». Те говорят: «Хорошо, а можно наших следователей включить в бригаду?» — «Никак нельзя, суверенитет». — «Да ведь наследника замочили, вы чё!» — «Все равно никак нельзя». — «Ну мы тогда на вас нападем!» — «А мы тогда русским пожалуемся, и русские на вас нападут». И что это, как не потворство терроризму? Вот если бы сейчас, условно говоря, наследника президента США какой-нибудь арапчонок завалил и спрятался бы где-то в Ираке, и американцы б сказали: «Выдайте нам этого арапчонка!» — Ирак не выдает, а привлекает Россию…

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке