Дело о Тихом хуторе (3 стр.)

Тема

— Отлично! Ставим в ближайший номер «Явки с повинной». Обязательно этого гада сфотографируем. Думаю, написать за неделю тебе будет несложно?

— Как два пальца обоссать! — обнадежил я Глеба.

Знал бы я, чем это все кончится…

* * *

Оказалось, что даже добраться до райпрокурорского «следака» Голобородько — и то сложнее, чем обоссать два пальца. Секретарша меня послала к зам-прокурора, зампрокурора — к прокурору. А прокурор — грузный дядька в засаленном пиджаке — сидел за своим длинным столом и смачно хрустел огурцом. Выслушал он меня, утирая губы салфеткой.

— Все контакты — через пресс-службу горпрокуратуры! — радостно выпалил прокурор. И достал второй огурец.

Мне это ужасно не понравилось.

— Жопа не треснет? — поинтересовался я.

— Что-о? — прокурор привскочил на стуле и звучно пернул от возмущения.

— Лучше бы огурец вместо затычки вставил! — бросил я на прощанье и хлопнул дверью что было сил. Но прокурор прощаться со мной не захотел.

— Статья 319-я! Оскорбление представителя власти! — услышал я за спиной крики прокурора и его тяжелый топот. — Штраф от пятидесяти до ста МРОТ!..

Я прибавил ходу.

— Исправительные работы от шести месяцев…

— Уймите вашего пердуна, — бросил я постовому на выходе. Тот понимающе усмехнулся.

— Убежал, Виктор Павлович! — в голосе мента слышалась трудно скрываемая радость.

Через десять секунд я уже вскакивал в трамвай — и гори он огнем, Виктор Павлович, со своей пресс-службой и со своим Голобородько.

* * *

В принципе, текст я мог написать и так, без встречи с пострадавшим следаком — менты мне слили массу информации. Я узнал даже, что скромный следователь райпрокуратуры ездит на черном джипе — красивая деталь для моей будущей статьи.

— Увы, Глеб Егорович! — развел я руками, входя в кабинет своего начальника. — Повидаться с господином Голобородько никак не удалось — прокурор воспротивился…

— Господин Голобородько тебя заждался, — кивнул Спозаранник на молодого человека в сером костюме, который сидел у окна и читал последний номер нашей «Явки с повинной». Он тут же встал и приветливо пожал мне руку, назвавшись Николаем Николаевичем. — А по поводу вашего инцидента с прокурором, Максим Викторович, вам придется объясняться с Обнорским. Кроме того, шефу сегодня зачем-то звонила ваша жена… Думаю, ему есть что вам сказать.

Вот непруха так непруха…

— Пойдемте, что ли, в буфет, — предложил я гостю. Мы сели в угол, взяв по чашечке кофе.

— Можно ли присоединиться? — томно спросила Завгородняя, подваливая к нам со стаканом сока в руке.

— Света, ну есть же свободные столики, — урезонил я девушку.

— А может, я хочу пообщаться! — заявила Светочка, глядя на ошалевшего Голобородько.

— После, после, не мешай взрослым дядям, — шлепнул я ее по бедру.

Света уселась за столик напротив и начала строить глазки моему гостю. Я же приготовился слушать.

— Наш прокурор, Виктор Павлович — человек со странностями, — улыбнулся Голобородько. — Но он настоящий работяга и честный мужик.

— Наверное, надо перед ним извиниться, — вздохнул я.

— Он вспыльчивый, но отходчивый. Отправил вас в пресс-службу, потому что привык все делать по правилам… Но проблема не в этом,

— Я весь внимание…

— История такая, — начал Голобородько. — Я провожал двух своих друзей. По пути мы взяли по бутылке пива в ларьке. Шли к метро, разговаривали… Да, одному из них захотелось по пути отлить. Мы выбрали тихое место. Как оказалось — не самое тихое. Но это не повод для того, чтобы нас избивать и душить. Я, между прочим, две недели провел на больничном. Следы от удавки до сих пор не прошли, — он расстегнул верхнюю пуговицу и показал пятна на шее.

— Но сотрудники милиции говорят другое! — возразил я.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке