Служанка фараонов (2 стр.)

Тема

Да разве нужны царю фигурки из плохой глины! Он же может иметь золотые! Говорят, казначей заказал золотых дел мастерам триста шестьдесят пять ответчиков, чтобы они были готовы отвечать за царя каждый день в году: «Я здесь!» При жизни у царя было много слуг, так неужели он не найдет по ту сторону никого, кто бы исполнял за него работу, для которой он, возможно, призван?

Говоришь, Сенеб захватил последние кувшины? Тогда женщинам придется их тащить. Хорошо еще, что взяли с собой мальчиков! Они смогут помочь. Только Сенебу нужно присмотреть, чтобы ребята не улизнули, когда окажутся на той стороне. Иначе они пристанут к траурной процессии и смешаются с толпой. Ведь они почти дети!

Раньше ночи они не вернутся, а может быть, только утром. Это неплохо. Мне хотелось бы побыть теперь в тишине. За печами я присмотрела. Они в порядке. Да и об овцах я позаботилась. Даже гончарные круги могут сегодня отдохнуть, а мы устроим день воспоминаний. Я так давно мечтала об этом.

Нет, Рени, я не упрекаю тебя. Я ведь знаю, что ты занят изо дня в день и что у тебя остается мало времени для матери. Когда Сенеб уезжает с товарами, на твои плечи ложатся все заботы. Тебе приходится следить в мастерской за мальчиками и давать им подзатыльники, если они что-нибудь прозевают или испортят, а когда наступает вечер, тебя ждет жена. Так уж устроен мир.

Да и я уже не на многое пригодна. Не возражай! Я знаю это. Мне больше не по силам ездить на плотах вниз по Реке и продавать на рынках кувшины и тарелки. И мне стало тяжело управляться с гончарными кругами. Единственное, на что я еще гожусь, так это выводить на ответчиках священные знаки: «О, ответчик, когда меня призовут и когда придет мой черед выполнять всякую работу в подземном царстве, и когда меня определят на время следить за полями, орошать берега, перевозить песок с востока на запад, тогда скажи: „Я здесь!“». Ты считаешь, что можешь выгоднее продавать их, если на них выведены эти слова. И это меня радует. Тогда я не кажусь самой себе такой бесполезной.

Успокойся, Рени! Я знаю, что ты об этом думаешь! Но, видишь ли, моя мать умерла, когда мы запретили ей растирать зерно камнем, а мы ведь тоже желали ей добра и только хотели снять с ее плеч тот груз, который она несла всю жизнь.

После этого она совсем недолго сидела в тени смоковницы в нашем саду лишь пока вы возились у ее ног, ты с Сенебом и ваши сестры. Тогда она знала, что была нужна, потому что ни у кого больше не было времени позаботиться о вас, детях. Но как только вы убежали от нее и она уже не могла помешать вашим шалостям, она покинула нас тихо и незаметно, как лишенный воды цветок.

Пока мои глаза еще на что-то годятся, я буду надписывать глиняные фигурки, которые люди берут с собой в могилу, и кувшины для внутренностей, чтобы вам за них больше платили.

Я не знаю, кто этим будет заниматься после меня. Если ты отдашь в школу своего сына, чтобы он изучил там священные знаки, он захочет стать писцом и не останется горшечником. Может быть, тебе удастся приучить к этому девочку, ведь девочек все равно не принимают на службу, – тогда тебе придется позаботиться о том, чтобы твоя жена завела дочку. Но сейчас мне не хочется думать об этом.

Скажи-ка, нет ли в доме кувшина с вином? По-моему, Сенеб привез с собой кое-что из Нижнего Египта. Поставь на стол две чаши да принеси кусок лепешки, что испекла твоя жена. Правда, они почти все увезли с собой, но и мне оставили кусочек. Я поделюсь им с тобой. Потом будет уже поздно. Ночь длинна, и я хочу на свой лад помянуть умершего царя.

Хорошо, что мы с тобой одни. Мне есть что рассказать тебе, и это предназначено только для твоих ушей, и ни для каких других. Может быть, ты передашь это своему сыну перед смертью, а может быть, унесешь с собой в могилу. Это уж решай сам.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке