Из жизни читательницы (20 стр.)

Тема

И в этот день мой путь лежал не в какой-нибудь там методический центр или бибколлектор, а в Дом творческих союзов — творческую Мекку нашего города!

Стояла погода, запечатленная классиком в словах: «А климат такой, что того и гляди снег пойдет». В такую погоду люди теряются с выбором одежды: с одной стороны, осенние свитера и куртки-ветровки вдруг резко отказались греть владельцев, с другой — неужто вот так прямо сегодня и напялить дубленку или стеганый пуховик?! И все робко посматривают наверх в ожидании бесшумно-пушистой небесной команды.

В маршрутке сидели две интересно одетые женщины моего поколения. Одна, пожалуй, помоложе и пополнее, с хорошеньким и капризным личиком. Вернее, «капризное» — писали о таком выражении лет сто назад, а сейчас его можно было бы назвать скорее решительным, с упрямым взглядом и «вредными» складочками у губ. Такое лицо может быть и у парикмахерши, и у какой-нибудь офис-секретарши. Коротенький чубчик агрессивно-оранжевого цвета свидетельствовал об отсутствии комплексов. (Я искренне восхищаюсь женщинами без комплексов. По-моему, они очищают и ионизируют воздух, как гроза!) Но в настоящий восторг привело меня ее пончо: бежевое, рельефно-ажурной вязки, а вместо бахромы по краю — небольшие круглые помпончики. Толстушка в пончо с помпончиками! Это зрелище прямо-таки щекотало глаз! Но увы, только до тех пор, пока она не скомандовала водителю: «На Садовой остановите!» Голос у нее был грубый и какой-то неряшливый. И помпончики сразу показались вульгарными.

Другая женщина была одета во все черное — то самое, что нельзя носить после сорока. В довершение она была смугла и черноволоса. И, однако, легкое черное пальто и брюки смотрелись на ней нарядно, как вечерний костюм. Может, секрет таился в серебряной цепочке? Или все-таки в ее лице? Оно выглядело каким-то значительно-утомленным, с тяжеловатыми чертами и отрешенным взглядом. Такая, пожалуй, может оказаться руководителем фирмы. Или, например, режиссером!

Мне вдруг страстно захотелось выйти вместе с ней, отправиться следом. Уж наверное, известны ей чудесные уголки, о которых люди обыкновенные и понятия не имеют, — какие-нибудь там студии, или артистические кафе, или элегантные офисы в блистающей бело-серой гамме! Ведь есть же где-то на свете эти интересные, значительные, интеллигентные человеческие содружества (и какая, в сущности, разница, театральные они, например, или коммерческие!). И ведь где-то происходят эти серьезные, доверительные беседы (даже не обязательно о литературе!), не прерываемые унизительными звонками и не подчиняющиеся расписанию; и случаются также разговоры несерьезные, с шутками и хохотом, и дружескими похлопываниями по плечу, и в конце концов поцелуями в щеку при встрече и прощании, как вошло это нынче в моду у девчонок и даже мальчишек!

«Ведь вот бывают же такие люди, — размышляла я, — как эта дама в черном, — словно двери в другую жизнь! И как только сами-то они, интересно, умудряются попасть туда? По каким таинственным тропам, с какими волшебными словами?» (Так и слышу негодующий папин голос, если бы он вдруг подслушал мои мысли: «Размечталась! Готова, значит, предать профессию?! Красивой жизни захотелось! Я-то думал, ты серьезный человек…» По папиным понятиям, серьезный человек — это человек с непрерывным сорокалетним стажем и единственной записью в трудовой книжке.)

Но само собой, ни за кем следом я не вышла. Осталась, на радость папе, при своей профессии и при почетном звании серьезного человека. И в этом качестве не совсем грациозно вылезла из маршрутки и двинулась в сторону писательского союза. И мысли мои вернулись к реальности.

Некая тень беспокойства незаметно вползла в мой праздник души, и шаги сами собой укоротились.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора