Безутешные (281 стр.)

Тема

Это было, наверное, лет тринадцать или четырнадцать назад. А может, и еще раньше.

– Это вполне согласуется с тем, что сказала мисс Штратман, – с жаром поддакнул я. – Да-да, речь идет о моей матери. Как вы думаете, она хорошо провела здесь время?

Электрик погрузился в размышления, потом проговорил:

– Как мне помнится, вроде бы да, ей нравилось. То есть, – добавил он, заметив мое беспокойство, – то есть могу поручиться, что да. – Он наклонился вперед и ободряюще похлопал меня по колену. – Ей-богу, она получила удовольствие. Сами подумайте, как же иначе?

– Да, наверное. – Я отвернулся к окну. Солнечный поток перемещался по салону трамвая. – Наверное, дело в том… – Я глубоко вздохнул. – Досадно, что я об этом не знал. Никто не подумал поставить меня в известность. А как мой отец? Ему здесь понравилось?

– Ваш отец. Хмм. – Электрик сложил руки на груди и слегка нахмурился.

– Он был в то время очень худой, – сказал я. – Волосы с проседью. У него был любимый пиджак. Твидовый, бледно-зеленый, с кожаными заплатками на локтях.

Электрик все еще раздумывал, но потом покачал головой:

– Простите. Не буду врать – не помню.

– Но такого не может быть. Мисс Штратман уверила меня, что они приезжали вместе.

– Не сомневаюсь, что она права. Просто лично я вашего отца не запомнил. Мать – да. Однако отца… – Он снова замотал головой.

– Но это просто смешно! Что моей матери делать здесь одной?

– Я не говорю, что его с ней не было. Просто я его не запомнил. Послушайте, не надо так расстраиваться. Знай я, что вы так расстроитесь, лучше смолчал бы. Память у меня ни к черту. Все так говорят. Только вчера я обедал у моего шурина и забыл у него ящик с инструментом. Потратил целых сорок минут, чтобы за ним вернуться. Ящик с инструментом! – Он хохотнул. – Видите, память никуда. В ответственных делах вроде этого на меня надежды мало. Уверен, ваш отец был здесь вместе с матерью. В особенности, если так говорят другие. Уж на кого полагаться, так это не на меня.

Но я уже отвернулся и снова стал смотреть на Бориса, который наконец дал волю своим чувствам. Мать обнимала мальчика, и я видел, как его плечи дергались от рыданий. Внезапно мне подумалось, что сейчас самое важное – пойти к нему; я быстро извинился перед электриком, поднялся и стал пробираться по вагону.

Я почти уже их достиг, когда трамвай резко повернул и мне пришлось схватиться за ближайшую стойку, чтобы не упасть. Подняв глаза, я понял, что Софи и Борис не подозревают о моем приближении, хотя я был от них в двух шагах. Они по-прежнему сидели в обнимку, с закрытыми глазами. Пятна солнечного света блуждали по их рукам и плечам. Наблюдая эту глубоко интимную сцену, я чувствовал, что даже мне не следует в нее вторгаться. Я продолжал смотреть и, как ни горевала эта пара, начал испытывать к ней странную зависть. Я еще больше подался вперед, так что почти физически ощущал их объятие. Наконец Софи открыла глаза. Она устремила на меня ничего не выражавший взгляд, в то время как мальчик все так же всхлипывал у нее на груди.

– Мне очень жаль, – наконец вымолвил я. – Ужасно жаль. Я только сейчас узнал о твоем отце. Конечно, когда я услышал, то тут же бросился за вами…

Что-то в ее лице заставило меня замолкнуть. Несколько секунд Софи мерила меня холодным взглядом, потом устало произнесла:

– Оставь нас. Ты всегда наблюдал со стороны за нашей любовью. А теперь? Теперь ты со стороны наблюдаешь и за нашим горем. Оставь нас. Поди прочь.

Борис оторвался от нее и повернулся ко мне. Потом он сказал матери:

– Нет-нет. Мы должны держаться вместе. Софи покачала головой:

– Нет, бесполезно. Оставь его, Борис. Пусть себе странствует по свету, демонстрирует мастерство и мудрость. Он без этого не может.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке